Через пару месяцев девушек выбрасывали, как поломанную игрушку, приходила следующая жертва ей на смену. Некоторые поломанные кончали с собой, иногда прямо у нас дома, их тела просто увозили куда-то и они бесследно пропадали, их никто не хоронил. Я выжила в этом аду, и этот ад родил меня заново.
— Кира… — сдавленно сказала Ида, прикрывая рот рукой.
— Меня пытались продать, как племенную корову, ведь я девственница, продать меня состоятельному партеру можно было выгодно. За меня давали даже приданное, к тому времени, как я вышла замуж, мои братья-извращенцы уже жарились в преисподней… Мои женихи были сплошь жестокими ублюдками, отец старался, выбирал, чтобы жизнь мне медом не казалась.
Но с ними случалось несчастье, одно за другим… Наверное, злой рок. Потом я всё же вышла замуж, всю мою свадьбу я терпела как мой жених меня трогает везде и шепчет на ухо, описывая как будет драть меня во все дыры. Ему было шестьдесят три, мне семнадцать. До утра он не дожил… Я осталась цела и невредима. И знаешь, какие выводы я сделала за всю свою короткую жизнь? Помоги себе сама! Никто тебя не спасет! Принц не прискачет на белом коне! Крестная фея не прилетит! Ни хрена не будет! Никто тебе не поможет! Ты один на один с этим миром!
Кира замолчала, опустив голову, Ида внимательно на неё смотрела, в голосе Морозовой ни разу не проскользнуло жалости к себе, она не проронила ни слезинки над свое тяжелой судьбой.
Лишь твердость была в её словах. Женщины просидели несколько минут в молчании, сопровождаемом лишь звуками глотков вина.
Иду порядком развезло, Киру тоже, обе бутылки были выпиты лишь наполовину.
— А знаешь, что самое страшное со мной случалось? — задала вопрос Кира и тут же ответила. — Голод. Мачеха морила меня голодом. Это чувство заглушает всё остальное, через какое-то время ты готова на всё, лишь бы его не чувствовать. Ненавижу его! У тебя есть что нибудь покушать? Я голодная!
— Конечно, пошли.
Ида с Кирой, пошатываясь встали с лежаков и Ида грязно выругалась, когда чуть не наступила на кошку, которая разлеглась со своими сородичами около лежака.
Во дворе послышались голоса, по территории замелькали два фонарика охраны, они прочесывали местность на предмет незваного гостя.
— Смотри-ка, заметили. — усмехнулась Кира. — Тебя могли сто раз убить прямо в твоей постели, а эти всё бы проспали…
— Ида Сергеевна! — обратился к ней запыхавшийся охранник, который добежал до неё с дубинкой. — Кто это? Она перелезла через забор.
— Это подруга моя.
