Нет отца и хрен с ним, бабушке опять же спасибо, как-то смогла ей объяснить так, что Ида по вашему поводу никогда не страдала, психологических травм у неё нет. Только вот какую-то роль в её жизни вы всё же сыграли. Когда она пропала, вы ей помогали?
— Она не пропала, уж мне то не ври, ты выгнал Иду из её единственного дома, также как и её выгнала мать когда-то.
— Вы и об этом эпизоде знали? Знали, что ваша дочь на улице осталась? — нахмурился Влад.
— Узнал потом, когда она уже у тебя под крылышком жила. Ты давай мне тут об отцовском долге не рассказывай, пока у самого рыльце в пушку.
— жестко отрезал Сыч. — Сына без матери оставил, отец-молодец."
"— Да мне плевать на то, как вы отцовский долг выполняли. — не менее жестко ответил Влад. — Вы помогли ей скрываться, так ведь?
— Немного, Галина и сама хорошо справилась, признаться, удивлен её прозорливости. — слегка улыбнулся Сыч. — Потянула за ниточки паутинки, что плела годами и на тебе — обзавелась внучкой и Иду прикрыла. Умничка! Но да, немного помог, из розыска её убрал, твои попытки её найти в пыль стёр, хорошо, что тебе, видимо, стыдно было к другу своему обращаться, и сам с усам искал.
Филин неподкупная птичка, его старания я обнулить с концами не смог бы. А у тебя после трёх лет пустоты, видимо, вариантов, в какую дверь стучаться, не осталось, и ты пришел к нему.
Влад горько усмехнулся сам себе, всё так и есть.
— И зачем вам это, если она вам не дочь?
— Благотворительностью решил заняться. — злобно процедил сквозь зубы Сыч.
— У тебя всё?
— У меня до хера чего, да вы ничем не поможете. — в сердцах бросил Влад. — Я, признаюсь, считал, что отец мой вам отчасти завидует черной завистью, когда говорил, что семья то ваша показуха одна, теперь думаю, а он то прав был, зрит в корень.
Сычу словно выстрелили в сердце, за которое он схватился и тут же отдёрнул руку, чтобы не показывая свою слабость.
— Я люблю свою семью больше жизни и всё, что я в жизни делал, я делал и делаю ради них. — сдавленно сказал он.
— Опять падаете в моих глазах ниже некуда. — вздохнул Влад, вставая с кресла. — Мой отец то почестнее вас будет, он такой откровенной ложью никогда свои действия не прикрывал. Он всегда и всё делал ради себя самого и своих амбиций, удовольствий, но никогда этого не скрывал, за одно только это его даже можно уважать, с натяжкой, хотя бы за правду. Вячеслав, я вас услышал, личное оставим личным, у нас с вами просто бизнес. Я всё ещё в деле и хочу заключить сделку.
