— Вы для неё это делаете? Она ведь тоже почти ваша семья…
— Для кого? — нахмурился Сыч из последних сил выгребая из своей грязи.
— Для своей дочери, она же моя жена, Ида, в девичестве, Цветкова.
Если до этого Сыч плохо выглядел, то тут сник совсем, а Филин то слишком хорошо разбирается в людях, подумал Влад, и этот хороший муж и отец только что потерял эту маску и стало даже страшновато смотреть, что под ней.
— Откуда ты знаешь? Твоя тёща сказала? — громыхнул голос Сыча на весь его кабинет, где они с Владом встречались.
— Я ведь сказал ей — убью, если скажет!
— Нет, она не сказала, видимо, вас до сих пор боится. Так, попутно выяснилось.
— Твой друг, мудрый Филин, не иначе как нарыл. Паршивец, в каждой бочке затычка! — чуть ли не сплюнул на пол Сыч. — Куда не глянь его щупальца торчат, как у спрута. Ида знает?
— Нет.
— Вот и прекрасно. Слушай сюда, Влад, молчи об этом до конца дней своих, ну или моих на худой конец. Я не буду ей отцом никогда, и не собираюсь свои ошибки прошлого исправлять даже перед лицом смерти.
Я ей отец по крови, но не по жизни. У меня только четверо детей, Ида сама по себе.
Влад, признаться, был немного удивлён тому жару, с которым Сыч открещивался от своего чада, как и он сам от своего внебрачного сына, и только теперь, будто прочувствовав через Иду, как это мерзко и неприятно, особенно со стороны, ему стало тошно от самого себя. Влад слишком медленно, но верно осознавал всю тяжесть собственных слов и поступков.
— Странный вы человек, Вячеслав. Своих четверых детей обожаете, а вот Иду, тоже свою дочь, оставили наедине с Леной, которую вы прекрасно знали и раскусили, я думаю, ещё тогда, когда она залетела. Откупались от неё восемнадцать лет и даже не удосужились проверить, куда деньги идут, а Ида в это время жила с бабушкой. Не в нищете, низкий поклон за это её бабушке. Вы ведь даже не встречали Иду до скольки лет? Двадцати двух? Когда увидели её имя и фамилию в конкурсном листе, сразу и пришли дочурку проведать? Не понравилась?
Сыч побагровел от злости и наглости Влада, что будто насмехался над ним, но взял себя в руки, ведь врун с многолетним стажем не может потерять лицо.
— Чего ты добиваешься, Владлен Юрьевич? — спокойно спросил он. — Чтобы я её признал?
— Нет, поздновато для признания отцовства взрослой женщины, да к тому же Иде это не нужно. Она никогда даже не заикалась о том, что переживает по вашему поводу.
