Сильно очерченные скулы говорили о том, что она значительно похудела за почти три, явно не сытых, года. Все такие же яркие темные брови и ресницы очерчивали потухшие глаза, под которым явно прорисовывались круги от недосыпа и тяжелой работы. Вместо длинных волос цвета темного шоколада до самого пояса остался лишь обрубок локонов забранных в низкий хвост, её волосы в распущенном виде едва достали бы до плеч.
Неверная жена была одета в толстовку грязно-серого цвета, манжеты на рукавах выдавали заношенность и дешевизну вещи.
Тонкие запястья, которые он обожал раньше целовать и баловать красивыми браслетами и часами, прятались в широких рукавах, являя миру худые руки без признаков маникюра. И всё равно она была всё также красива, своей тонкой аристократической красотой, неизвестно откуда взявшейся в простой девочке из провинции.
Прошерстив взглядом женщину перед собой, он вдруг зацепился взглядом за её губы, ярко-розовые, нещадно покусанные нервной хозяйкой.
Черт бы побрал эту блудницу под маской невинности, эти губки лучше всего смотрелись на его члене, и после ещё лучше, когда на них оставалась его сперма, которую она слизывала языком, а потом хитро улыбалась, будто это их общих грязный секрет.
Этим они частенько занимались в обеденный перерыв, пока она у него работала сначала переводчиком, а потом женой. В качестве жены она приходила к нему, а точнее к себе, на обед даже чаще…
Влад сглотнул, орошая пересохшее от возбуждения горло и тут же себя одернул: «Ну ты и тряпка, Ковалевский! Слюни уже распустил по бабе, которая об тебя ноги вытерла?».
Надо было срочно реабилитироваться в её глазах, ведь эта сука наверняка понимала, как он на неё реагирует.
— Я смотрю вся твоя красота и молодость растворилась в нищете. — усмехнулся он, нарушая молчание. — Сколько тебе сейчас лет, я забыл? Тридцать пять? Шесть?
Ида ничего не ответила, продолжая смотреть безразличным пустым взглядом на него. Лишь спустя какое-то время, она зашевелилась, убирая в потрепанную большую сумку ежедневник и телефон, освобождая руки для чашки остывшего чая перед ней.
Влад продолжал рассматривать её, пристально и не отрываясь, выискивая всё новые и новые недостатки, которых раньше любящие глаза просто не замечали. К ним подошла официантка и протянула меню, которое Влад тут же вернул обратно.
— Мне то же самое, что и ЭТА женщина пьет. — не глядя на полноватую девушку, сказал Влад и выложил купюру на стол. — Сдачи не надо.
