— Обычно он шумит, и из окошка звуки доносятся. А тут тишина. Вот я и забеспокоился.
— Спасибо за заботу, Григорий Павлович. Но Петр Феликсович в последние пару дней и впрямь отвлекся от этого проклятого ящика.
— Вы на него не ругайтесь. Это для вас, молодых, этот, как вы выразились, «ящик» кажется лишним. А для нас, поколения постарше, часть жизни уже давно недоступна. Приходится смотреть на жизнь через экран телевизора.
— Я устроился на новую работу, и мы решили, что в дом пора пригласить секретаря и помощников.
— Это славно, — довольно улыбнулся Толстой. — Одному все же невесело живется. Мне вот с супружницей повезло. Хоть она меня и пилит, но все же делает это с любовью. И в теплой обстановке. Она, к слову, велела мне передать для Петра Феликсовича вот это.
Старик протиснулся в калитку между участками, которой мы уже много лет не пользовались.
— Или проем был раньше шире, или это я чуточку раздался, — пробормотал Григорий Павлович, с осуждением осматривая двернй проем.
— Надо смазать петли, чтобы открывалась до конца, — успокоил я соседа.
Он кивнул и протянул мне сверток.
— Моя зазноба решила размять пальцы и связала носки для нашего соседа. Сначала, конечно, потренировалась на мне и коте. Бедняга теперь примеряет шапочки и курточки. И мне никак не удается убедить женщину, что ему хватает шерсти. Боюсь, что она скорее обреет мохнатого, чем бросит шить ему одежду.
Я принял подарок и произнес:
— Передайте ей искреннюю благодарность.
Неожиданно мужчина шагнул ближе и заговорил жарким шепотом:
— У вас точно все хорошо, Василий Михайлович? Я на самом деле беспокоюсь о вас.
— Поверьте, все хорошо, — успокоил я соседа. — Мы живы и здоровы. Если пожелаете, то хоть сейчас можете зайти к нам на чай.
Я сделал приглашающий жест, что, кажется, успокоило соседа.
— Сейчас не могу. Надо принимать снадобье от желудка. И спасать кота. У него на вечер назначена примерка каких-то чудных панталон с прорезью для хвоста.
Я понятливо кивнул:
— Ну, если спасать кота…
— А вот завтра я по-соседски загляну к Петру Феликсовичу.
Захвачу с собой настойки на меду, которую сумел припрятать от супруги.
— Вот и хорошо. Заодно сможете убедиться, что с дядюшкой все в порядке.
Григорий Павлович заглянул мне через плечо и прищурился.
— А это ваша помощница?
Я обернулся, заметив, как на дорожке показалась Муромцева. Девушка махнула рукой, обозначив свое присутствие.
— Она и есть, — кивнул я.
— Какая знатная девица, — чуть слышно признал старик.
