Потом спустился в гостиную, где Волков слушал новую историю о том, как Петр Феликсович сбежал от одной особо докучливой невесты к другой девице, которая на тот момент притворялась замужней и потому совершенно неопасной для него.
Машина и впрямь уже стояла у крыльца. Я сел на задний диванчик и сказал адрес.
До места мы доехали молча. Затем я протянул девушке папку с записями.
— Передайте их помощнице Дельвига — Нине. Она работает в его приемной и поймет, что это за записи.
— Хорошо, — отозвалась Муромцева и сухо уточнила, — Вы точно не станете подвергать себя опасности в мое отсутствие?
— Уверяю, я встречаюсь с другом, который обладает безупречной репутацией.
— Мне совершенно неважно, с кем вы встречаетесь, — фыркнула девушка и отвернулась, всем видом давая понять, что говорить ей больше не о чем.
— Вы сегодня особенно красивы, Виктория Ильинична, — заявил я перед тем, как выйти из салона.
Пока я шел к зданию, в котором располагалось кафе, между лопатками зудело от взгляда секретаря. Думаю, что если бы я оглянулся, то прерватился бы в камень.
Внутри меня встретил распорядитель.
— Столик на имя Медведева.
— На две персоны? — уточнил молодой человек в сером костюме и проводил меня к нужному месту.
Я оглянулся, убеждаясь, что посетителей не особенно много и откинулся на спинку кресла, ожидая друга.
Но я не сразу узнал приятеля, когда он вошел в зал. Он здорово изменился, и если бы не махнул мне рукой, то я наверняка и не понял, что это он и есть. Парень приосанился, раздался в плечах, сменил прическу и, кажется, стал румянее.
Я знал его давно и привык к тому, что Денис вечно сутулился, очевидно, стесняясь своего высокого роста. Стригся он редко, убирая волосы назад, и на все шутки относительно неухоженной шевелюры, заявлял, что эта прическа нравится его Сонечке.
— Здравы будьте, Василий Михайлович, — заявил он, когда я поднялся навстречу.
Мы крепко обнялись, и я охнул, когда ребра едва не хрустнули.
— Полегче, медведь, — попросил я. — Ты как-то раздобрел на казенных харчах. А я ведь, грешным делом, думал, что ты шутишь и на самом деле голодаешь в этом своем гарнизоне.
— Обижаешь, Юсупов. Империя заботится о своих бойцах-гвардейцах. И кормят нас отменно. Но я все же думаю, что дело не только в этом. Режим, здоровый сон, свежий воздух и физические нагрузки, — парень загибал пальцы, — и оглянуться не успеешь, как станешь здоровяком.
— А как же девушки? — хитро осведомился я. — Ты говорил про тот пол с воительницами, от которых дух захватывает.
