А он не отвечал… Бестужев, в отличие от меня, совершенно точно знает, что надо делать и как, вот только осторожничает, скорее всего боясь моего отказа. Да, он попросту боится, что я его оттолкну. От этого понимания я вдруг испытываю какое-то… удовлетворение. Человек «бронепоезд» и «невозмутимость» чего-то да боится. Как только до меня доходит эта мысль, Глеб отстраняется от моего лица, но по-прежнему удерживает одной рукой мою голову. Перебирает пальцами все еще невысохшие волосы, вызывая по телу россыпь мурашек.
Это однозначно приятно. Вот только глаза открывать почему-то страшно.
Я не вижу лица Глеба, но кожей чувствую его прожигающий взгляд. И совершенно пропускаю момент, когда мои руки, несколько секунд назад сжимающие его ладонь на моем бедре, стали комкать подол собственной сорочки. Глеб же перемещает свою горячую ладонь на мою щеку и начинает аккуратно поглаживать. Спускает руку ниже и не спеша проводит большим пальцем по нижней губе. Сказать, что все, что сейчас происходит странно — ничего не сказать.
Человек, который еще несколько недель назад вызывал у меня лютую ненависть, сейчас гладит меня… и не только. Зачем я это позволяю?
Шумно сглатываю, когда ощущаю, как Глеб аккуратно, почти невесомо касается моей шеи кончиками пальцев. Виртуозно водит ими по чувствительной коже, словно перед ним музыкальный инструмент. Проводит ладонью вниз, поглаживая мое плечо и тут же, я бы сказала, резко перемещает руку на мою талию, чуть сжимая ее. Чувствую, как он вновь подается ко мне и проводит носом по щеке, шумно втягивая воздух.
Его губы скользят по щеке вниз, переходят на шею и почти невесомо целуют чувствительную кожу. Пытаюсь прислушаться к новым ощущениям и сама, толком того не осознавая, выгибаюсь, предоставляя еще больший доступ к шее. Можно сколько угодно говорить, что я ненавижу Глеба, но не могу не признать, что то, что он сейчас делает — мне нравится."
"Глеб перемещает свою руку с талии на мою сжатую ладонь и, несильно сжимая ее, прикладывает к своей груди.
Даже через футболку я чувствую насколько он горячий.
— Поцелуй меня, — доносится до моего сознания тихий голос с хрипотцой. Машинально открываю глаза на неожиданно прозвучавшие слова. — Сама, — добавляет Глеб, смотря на мои губы.
Какая-то глупая ситуация. Все, что приходит мне на ум — это не послать его куда подальше или оттолкнуть к чертовой матери, а сказать «я не умею». Благо, хватило ума не произнести эти позорные слова вслух.
