— Где Ваш монах? Прячется в своей келье? — Оливер отходит от меня. Обводит взглядом остальных присутствующих. — Я слышал, что он мужик с яйцами, в отличие от его людей.
Спайк достаёт пистолет, заряжает его и отдаёт приказ:
— приведите его ко мне.
— Зачем же, Оли, я сам приду к тебе. — хриплый властный голос заставляет меня обернуться на доли секунд и снова посмотреть на Спайка. «Оли». Почти ласковое сокращение, унизительное обращение.
Оливер выпрямляется и замирает, осмысливает увиденное с услышанным и не понимает.
Он чувствует подвох, узнаёт голос, но не может поверить в происходящее.
Дьявол становится впереди меня, одним своим видом заставляет Амбала сделать пару шагов в сторону, он загораживает собой меня. Все присутствующие чувствуют как стало тяжело дышать, воздух намагнитился от его энергетики. Лука заполняется собой все пространство. Невольно испытываю восхищение им.
Оливер начинает стремительно двигаться к нам, возмущённым его появлением, постепенно его шаги замедляются, а лицо становится шокированным, он замирает в двух шагах от нас.
Оливер узнал.
— Дай ключи от наручников. — приказывает Лука амбалу, тот колеблется и смотрит вопросительно на Спайка. Пока он пытается получить одобрение у онемевшего Оливера, Лука хватает его руку, заламывает и складывает клубочком на землю. После чего достаёт из кармана его куртки ключ и отдаёт мне. — В дом, Мониша.
— Признаюсь, не ожидал.
Они как два самца, борющихся за место в прайде, кружат вокруг друг друга, вынюхивают слабые места и куда можно укусить.
И если Спайк дезориентирован, то Лука полностью владеет ситуацией. Это видят все присутствующие.
Я расстегиваю себе руки, но не ухожу, не решаюсь. Я больше не отойду от него.
— Ты совершил сразу две ошибки, Оли. Первая, ты трогал мою женщину. — голос Дьявола гремит и все ёжатся. Даже люди Спайка, которые узнали Дьявола, стараются отойти от распространяющегося от него энергетического поля. — А вторая — ты приперся сюда за ней, как будто у тебя есть право на это.
Наступила гробовая тишина, все боялись даже вздохнуть, нарушить тишину. Навлечь на себя гнев всемогущего Гроссерия.
Оливер поднял пистолет, нацелился на Луку и моё сердце пустилось танцевать, выписывая пируэты и замирая.
— Мне жаль, Лука, что все-таки тебя на тот свет отправлю я. Никогда этого не хотел, и никогда не думал, что мы женщину не поделим.
Лицо Луки снова озаряет кровожадная улыбка. Нечто темное и страшное затаилось в глубинах его холодных глаз.
