Он выглядел, как модель из журнала GQ, а не как глава антитеррористической организации.
Каждый раз, когда он меня оставляет одну, я чувствую, как внутри меня становится пусто.
Он узнал, что у нас будет ребёнок после всего, что мы пережили, а еще он знает, что я хотела сбежать от него. Я ждала, что он будет в гневе, счастлив, что переломает мебель, но никак не тишины.
В его душе осталось хоть что-то? Он чувствует, хоть что-нибудь?
На удивление я была спокойна. Ради малыша.
За дверью раздалась возня, топот и шум.
— Лука? — прошептала я, чувствуя нарастающее беспокойство. Если бы это был он, то открыл бы дверь по отпечатку пальца, но не ввозился бы с ней.
Мозг лихорадочно думал.
Глава 18
У Луки в кабинете должно остаться какое-то оружие. Мысль озаряет меня яркой вспышкой и я несусь в пустой кабинет, из которого накануне достали все щепки, которые остались после приступа гнева моего мужа. Параллельно набираю телефон Дьявола, прижимаю трубку к уху, моля, чтобы он взял телефон. Он не отвечает. Может быть еще злится на меня? Набираю Захара, не попадая по кнопкам от волнения.
В ответ лишь гудки. Черт!
Я судорожно начинаю шарить среди оставшихся предметов, пусто, нигде ничего. Только ножницы.
Слышу щелчок двери. Черт! Неестественная тишина давит на уши. Замираю, чтобы не выдать себя, сглатываю накопившуюся слюну. Кажется, что даже это слишком громко.
Наклоняюсь, тушу свет, надеясь, что сумею выиграть хотя бы несколько минут, заползаю за диван, прижимая к себе ножницы.
Кто-то ходит по коридору, почти не слышно, но я улавливаю почти незаметный скрип паркета.
Это не Лука, он всегда ходит бесшумно, его шаги я бы не смогла услышать.
Лука.
Красный огонёчек замирает на моем лице. Не в первый раз. Но внутри меня что-то впервые болезненно екает, замирает и начинает истекать кровью. Я боюсь за Монишу, до жути, внутри меня образовывается чёрная дыра, которая затягивает в свою воронку все без разбору. И если потребуется я вырежу половину города, утону в их крови без единого сомнения и жалости.
Потому что для меня нет ничего важнее моего ребенка и моей женщины. Они моя плоть и кровь.
Телефон в кармане вибрирует. И мне не нужно смотреть на экран, чтобы знать, кто звонит.
Но сейчас к этому страху примешалась жажда. Хочу жить, просыпать с Птенчиком, чтобы ее волосы ночью попадали на моё лицо, будили, будоражили мою кровь. Хочу слушать ее капризы, смотреть как она раздувает недовольно ноздри. Хочу держать ребенка на руках и вдыхать его молочный запах.
