И вообще, если что, я тут рядом всеми своими силами — и тогда кто не спрятался, я не виноват. Местную российскую элиту вообще всю целиком надо сбрасывать в отход, такая уж она несвежая и осклизлая. А вот народ жалко — за него я буду бороться до конца, трясти и перетряхивать до тех пор, пока не увижу, что дело пошло на лад.
30 ноября 1941 года, 12:15. Токио. Главный Штаб Объединенного Флота Японской Империи, Кабинет главнокомандующего
Главнокомандующий объединенным флотом — адмирал Исороку Ямамото
Флот ушёл на войну, а его главнокомандующего продолжали грызть сомнения.
Все ли сделано правильно, не слишком ли он поторопился, в то время как за спиной Японской империи, в далёкой Европе творятся такие жуткие дела, что даже у закаленного самурая на голове встают дыбом коротко остриженные волосы. Военно-морской атташе Японии в Светском Союзе капитан первого ранга Ямагучи в конце сентября лично доставил своему адмиралу сведения из Москвы, настолько важные и невероятные, что их нельзя было доверить даже дипломатической почте.
А дела на восточноевропейской равнине творились страшные, и поначалу совершенно непонятные. Первые десять дней германская армия продвигалась вперёд, почти не встречая сопротивления со стороны растерянных большевиков. А потом началось время ужасных чудес… Удары, посыпавшиеся на вермахт со всех сторон, были точны и не по-человечески смертоносны. Но самым загадочным происшествием был тот случай, когда несколько тысяч перепуганных голых немецких солдат вдруг в один момент перенеслись в центр Москвы из-под Брест-Литовска.
Так демонический покровитель большевиков на весь мир заявил о своём существовании и о том, что его могуществу нет пределов. Потом над главным (московским) направлением наступления германской армии вдруг повис созданный Покровителем искусственный тайфун, после чего германская армия влипла в грязь как муха в клеевую бумагу, что ни туда, ни сюда. И это тоже было воспринято адмиралом Ямамото как образчик воистину нечеловеческого могущества, использующего фундаментальные силы природы, неподвластные обычным людям.
Потом все на свете заглушил грохот ожесточенного сражения, заполыхавшего на Киевском направлении, куда не доставали дождевые потоки из разверзшихся небесных хлябей. И там тоже чудо громоздилось на чудо, причём так, что это видели по обе стороны фронта. Резали небеса стремительные копьевидные аппараты, способные сбросить на землю любые количества «хейнкелей» и «юнкерсов».
