Но вместе с тем в этот момент для меня вдруг окончательно дошло, почему он не может взять себе дополнительную жену. Или нескольких жен… И дело тут совсем не в моем отношении к полигамии, которое относительно моей семьи скорее отрицательное, чем положительное… А совершенно в другом.
И я сказала ему так:"
"— Послушай, Серегин… Ты прекрасно знаешь меня, и знаешь, что я всегда стараюсь поступать и хорошо, и правильно, как, собственно, и ты. Сомнения по этому поводу меня практически не мучают. Также ты знаешь, что я не склонна доводить наши с тобой разногласия до критического уровня, да и это почти исключено, поскольку мы смотрим в одном направлении, при том, что глава семьи — именно ты.
И все то, что ты считаешь правильным, по умолчанию является хорошим, и я готова согласиться на все, что ты предлагаешь, с легким сердцем. Если бы тебе было необходимо жениться на Алише, я не была бы против. У меня нет расовых предрассудков. Думаю, что я могла бы поладить и с другими твоими гипотетическими женами. Но дело в том, что тебе не следует жениться на Алише.
Дело не в ней… Тебе вообще не следует брать дополнительных жен. Нет, не потому, что я ревную и все такое…
Я вздохнула, переводя дух. Благоверный слушал меня очень внимательно — он прямо застыл, ловя каждое слово, и не отводил от меня глаз.
— Так вот, Серегин, — продолжила я, — мне совершенно очевидно, что до конца дней своих ты останешься мужем одной жены — моим мужем. И не бабская горделивость во мне говорит, не чувство собственности, и не тщеславие императрицы.
А только лишь радение о том, чтобы все в нашем с тобой государстве было чинно и пристойно, устойчиво и целесообразно. А теперь наконец раскрою свою мысль… Все то, что ты привел мне в пользу женитьбы на Алише, конечно, не подлежит с моей стороны никакому сомнению — согласна с каждым словом. Ты чрезвычайно умен, Серегин — умен и дальновиден. Но при этом от тебя ускользнул один маленький нюанс…
Тут я позволила себе сделать небольшую паузу, во время которой он жадно смотрел на меня, с нетерпением ожидая дальнейших откровений.
Такой заинтригованный Серегин — для меня большая редкость, и мне его вид доставил удовольствие, чего уж там греха таить…
Наконец я продолжила:
— Дело вот в чём. Стоит тебе дополнительно жениться хоть на ком-то — по большому счету, неважно, кто это будет — и ты станешь… как бы это сказать… доступен. Поясняю. У тебя тысячи воительниц, и все они влюблены в тебя, и каждая в глубине души лелеет несбыточную мечту разделить с тобой ложе.
