– Что мне делать?
– Для начала я предлагаю, чтобы вы перестали так неприлично ломать руки, пошли на кухню и приготовили чай.
– Я не хочу чаю.
– Чай потребуется мне, если мы должны будем ждать возвращения вашего брата внизу, что, я полагаю, вы и желаете сделать.
– О, Люси, – сказала Элизабет, глядя на суровую старую деву с любовью и благодарностью, – что бы я делала без вас?
– Вы бы попали в большую беду, что вы уже и сделали. – Заметив страдание на лице Элизабет, она слегка смягчилась, слезая с постели.
– Обычай требует, чтобы Торнтон явился и чтобы ваш брат получил удовлетворение, тогда Роберт должен выстрелить в воздух и уйти. Ничего иного не может произойти.
Первый раз за все время, как Элизабет знала ее, решительная дуэнья ошиблась."
"Часы только что пробили восемь утра, когда вернулся Роберт с лордом Хауэрдом. Он прошел мимо гостиной, увидев Элизабет, свернувшуюся на диване напротив Люсинды, занятой рукоделием, остановился.
– Что вы делаете здесь так рано? – коротко спросил он.
– Ждем тебя, – ответила Элизабет, вскакивая.
Присутствие лорда Хауэрда смутило ее, но тут Элизабет словно ударило. Роберту ведь был нужен секундант на дуэли.
– Ты стрелялся с ним, да, Роберт?
– Да!
Элизабет с трудом прошептала.
– Он ранен?
Роберт подошел к столику у стены и налил в стакан виски.
– Роберт, – закричала она, хватая его за руку, – что случилось?
– Я ранил его в руку, – свирепо огрызнулся Роберт.
– Я целился в его черное сердце и промахнулся! Вот что случилось!
Стряхнув с себя руки Элизабет, он выпил до дна содержимое стакана и повернулся, чтобы наполнить его снова.
Чувствуя, что это не все, Элизабет испытующе посмотрела ему в лицо.
– Это все?
– Нет, это не все! – взорвался Роберт. – После того, как я его ранил, этот ублюдок поднял пистолет и стоял там, а я покрывался потом. Затем он сбил кисточку с голенища моего проклятого сапога.
– Он… он что? – спросила Элизабет, видя бурлящую ярость Роберта и не в силах понять ее. – Конечно же, ты не сердишься, что он промахнулся!
– Черт побери, неужели ты ничего не понимаешь! Он не промахнулся! Это было оскорбление! Он стоял там, кровь лилась у него из руки, его пистолет нацелен мне в сердце, затем в самую последнюю минуту он изменил прицел, и выстрел сбил кисть с моего сапога.
