– Принимая во внимание поцелуй, которым мы обменялись в беседке вчера вечером, кажется, будет несколько абсурдно называть вас «мисс Камерон».
Сейчас следовало бы сказать, что она леди Камерон, но Элизабет была слишком взволнована его упоминанием о тех незабываемых – и совершенно непозволительных – минутах, проведенных в его объятиях, чтобы придавать этому значение."
"– Дело не в этом, – твердо сказала она. – Дело в том, что хотя и был вчерашний вечер, это не должно влиять на наше поведение сегодня. Сегодня мы должны… должны быть вдвое строже в нашем поведении, – продолжала девушка, слегка растерянно и нелогично, – чтобы искупить то, что произошло вчера.
– И это делается таким образом? – спросил Ян, и глаза его весело заблестели. – Мне как-то было трудно представить, что вы позволяете условностям контролировать каждый ваш шаг.
Для игрока, свободного от привязанностей или чувства ответственности, правила светского этикета и условности, должно быть, казались в высшей степени утомительными, и Элизабет поняла, что совершенно необходимо убедить его согласиться с ее точкой зрения.
– О, но я… – уклонилась она от ответа. – Камероны самые обыкновенные люди на свете! Как вы знаете, вчера вечером я сказала, что предпочитаю смерть бесчестию. Мы также верим в Бога и страну, материнство и короля и… и во все правила приличия. Мы, по правде говоря, совершенно нестерпимо скучны в этом отношении.
– Понятно, – сказал Ян, губы его подергивались. – Скажите мне вот что, – попросил он мягко, – почему такая заурядная личность, как вы, вчера скрестила шпаги с целой толпой мужчин, чтобы защитить репутацию незнакомого человека?
– О, это… – сказала Элизабет, – это было просто… ну, мое обычное понятие о справедливости.
Кроме того, – добавила она, с возмущением вспомнив сцену в карточной комнате накануне вечером, – я чрезвычайно рассердилась, когда поняла, что единственной причиной, по которой никто из них не попытается отговорить лорда Эверли от дуэли, является то, что вы им не ровня по положению, не как лорд Эверли.
– Общественное равенство, – поддразнил он с ленивой, сокрушающей ее доводы улыбкой. – Какая необычная мысль для такой заурядной личности, как вы.
Элизабет попалась в ловушку и понимала это.
– Правда заключается в том, – сказала она, запинаясь, – что мне до смерти страшно от того, что я здесь.
– Я знаю, – сказал он, становясь серьезным. – Но я последний человек на свете, которого вам нужно бояться.
