– Снимайте, – тихо и настойчиво сказал Ян. – Он мокрый.
– Но послушайте! – воскликнула Элизабет, отступая к открытой двери и сжимая полы своего жакета.
– Элизабет, – спокойным тоном заверил он. – Я дал слово, что вы будете в безопасности, если придете сегодня.
Элизабет на мгновение закрыла глаза и кивнула.
– Знаю. Также знаю, что не должна быть здесь. В самом деле я должна уйти. Должна, правда?
Вновь открыв глаза, она вопросительно посмотрела ему в глаза – соблазняемый спрашивал совета у соблазнителя.
– В данных обстоятельствах, не думаю, что я – тот, кого вам следует спрашивать.
– Я останусь, – сказала Элизабет и через минуту увидела, как расслабились его плечи.
Расстегнув жакет, она отдала его вместе со шляпкой, и он отнес их к камину, повесив на крючки на стене.
– Встаньте к огню, – приказал Ян, подошел к столу и наполнил два бокала вином, наблюдая, как она послушно подошла к огню.
Волосы, не закрытые спереди шляпкой, были влажны, и Элизабет привычно подняла руки и вытащила гребни, которые удерживали их с боков, и сильно тряхнула головой.
Не осознавая соблазнительности своих движений, она подняла руки, пропуская волосы сквозь пальцы и приподнимая их.
Элизабет посмотрела в сторону Яна и увидела, что он стоит совершенно неподвижно у стола, наблюдая за ней. Что-то в выражении его лица заставило ее поспешно опустить руки, и чары разрушились, но впечатление от этого, полного теплоты и близости, взгляда было волнующе, пугающе живо, и сознание, какому риску она подвергается, находясь здесь, заставило Элизабет внутренне содрогнуться.
Девушка совсем не знала стоявшего перед ней человека, она встретила его всего несколько часов назад. Но уже сейчас он рассматривал ее слишком… откровенно, как будто Элизабет принадлежала ему. Ян подал ей бокал, затем кивнул в сторону потертого дивана, который почти целиком занимал крохотную комнату.
– Если вы согрелись, диван – чистый.
Обитый чем-то, что когда-то имело зеленую и белую полосы, диван выгорел до серого цвета, и явно был выброшен за ненадобностью из главного дома.
Элизабет села подальше от него, насколько позволял диван, и подобрала ноги, прикрыв их юбкой амазонки, чтобы согреть. Он обещал, что она будет «в безопасности», но, как она сейчас понимала, это оставляло большую свободу для личной интерпретации.
– Если я останусь, – сказала Элизабет смущенно, – думаю, мы должны договориться соблюдать все правила приличий и условностей.
– Такие, как?
– Ну, для начала вам не следует называть меня по имени.
