Она выпила глоток шампанского, чтобы выиграть время, и внимательно посмотрела на высокого смуглого человека, о котором слишком много думала с того времени, как впервые поговорила с ним! В глазах Элизабет он с головы до ног выглядел элегантным, сдержанным джентльменом: его темно-красный камзол и панталоны облегали широкие плечи и подчеркивали длинные мускулистые ноги с тем совершенством, которое указывало на самого лучшего лондонского портного; его белоснежный шейный платок был завязан безукоризненно, а темные волосы превосходно ухожены.
Даже в свободной позе, в высокой фигуре чувствовалась сила мускулов дискобола, в то время как черты смуглого лица были отмечены холодной надменностью аристократа.
– И он… он такой плохой? – спросила она, отрывая взгляд от чеканного профиля. На нее такое впечатление производила его элегантность, что мозг не сразу воспринял злобный, ядовитый ответ лорда Эверли:
– Он хуже! Этот человек – обыкновенный игрок, пират, мерзавец и хуже!
– Я… я не могу этому поверить, – сказала Элизабет, слишком ошеломленная и расстроенная, чтобы промолчать.
Лорд Хауэрд бросил успокаивающий взгляд на Эверли, затем одобряюще улыбнулся потрясенной Элизабет, неправильно истолковав ее смятение.
– Не обращайте внимания на лорда Эверли, миледи. Он просто разозлен, потому что две недели назад Торнтон облегчил его на десять тысяч фунтов в одном из игорных залов.
Перестань, Том, – добавил лорд Хауэрд, когда разгневанный граф пытался протестовать. – Ты добьешься, что леди Камерон не сможет заснуть сегодня от страха в своей постели.
Мысли Элизабет были еще заняты Яном Торнтоном, и она только наполовину слышала, о чем говорили подруги, к которым подвели ее кавалеры.
– Не знаю, что в ней видят мужчины, – говорила Джорджина, – она ничуть не красивее любой из нас.
– Ты когда-нибудь замечала, – философски отметила Пенелопа, – какие бараны эти мужчины? Куда один идет, туда и все остальные.
– Я только желаю, чтобы она выбрала одного и вышла замуж, и оставила остальных нам, – сказала Джорджина.
– Я думаю, ей он нравится.
– Здесь она напрасно теряет время, – насмешливо сказала Валери, со злобой одергивая свое розовое платье. – Как я вам уже говорила, Хариса уверяла меня, что он совсем не интересуется «невинными молодыми созданиями».
