Улыбка не покинула еще ее губ, когда она посмотрела в другую сторону и застыла, встретившись взглядом с парой удивленных янтарных глаз. Стоя в группе мужчин у подножия лестницы, Ян Торнтон пристально смотрел на нее, рука с бокалом, который он подносил к губам, застыла в воздухе. Дерзкий взгляд охватил ее от блестящих золотистых волос, задержавшись на груди и бедрах, до кончиков атласных голубых туфелек, затем быстро вернулся к лицу, и его глаза улыбались, выражая откровенное восхищение. Как бы в подтверждение этого, он чуть приподнял бровь и поднял свой бокал, сделав едва уловимый жест тоста, прежде чем выпить вино.
Каким-то образом Элизабет удалось сохранить спокойное выражение лица, пока она продолжала грациозно спускаться с лестницы, но сердце предательски билось с удвоенной силой, а в голове все смешалось. Если бы какой-то другой мужчина смотрел на нее или вел себя по отношению к ней, как только что Ян Торнтон, она бы возмутилась, или ей стало бы смешно, или то и другое вместе.
Вместо этого улыбка в его глазах, шутливый чуть заметный тост вызвали у нее чувство, как будто их соединял какой-то личный тайный сговор, и она улыбнулась ему в ответ.
Лорд Хауэрд, кузен виконта Мондевейла, ждал внизу у лестницы. Городской человек, с приятными манерами, он никогда не был среди ее поклонников, но стал чем-то вроде друга, и всегда был готов сделать все, чтобы способствовать успеху виконта Мондевейла.
Рядом с ним стоял лорд Эверли, один из наиболее решительных претендентов на руку мисс Камерон, отчаянный красивый молодой человек, который, как и Элизабет, наследовал титул и земли еще в юности.
Но в отличие от нее, он наследовал вместе с ними и деньги.
– Послушайте, – воскликнул лорд Эверли, подавая руку Элизабет. – Мы слышали, что вы здесь. Вы очаровательны сегодня.
– Очаровательны, – повторил лорд Хауэрд. С многозначительной усмешкой глядя на протянутую руку Томаса Эверли, он сказал: – Эверли, обычно просят даму оказать честь, разрешив сопровождать ее, а не выставляют на ее пути свою руку.
– Повернувшись к Элизабет, поклонился и сказал: – Разрешите? – и предложил руку.
Элизабет засмеялась, и поскольку она была просватана, позволила себе нарушить незначительное правило этикета.
– Конечно, милорды, – ответила она и предложила каждому свою, затянутую перчаткой руку. – Я надеюсь, вы цените, как далеко я захожу, чтобы помешать вам обоим подраться, – пошутила Элизабет, когда они повели ее в зал.
