Предлог был неубедительный, но Элизабет уже перешла границу разумного мышления. Она машинально выполняла указания Роберта; не отступала от них и не импровизировала; она ничего не чувствовала. Элизабет ощущала себя как человек, который уже умер, но чье тело все еще, будто привидение, бродит вокруг."
"Сидя в одиночестве в своей спальне на Променад-стрит, она невидящими глазами смотрела в окно в непроницаемую темноту ночи, безумно сжимая руки, лежащие на коленях. Ей надо послать записку Алекс, попрощаться с ней, подумала Элизабет.
Почти за два дня это была первая мысль о будущем, пришедшая ей в голову. Обретя, однако, способность думать, она пожалела об этом. Не успела Элизабет еще решить, что не следует рисковать, посылая записку Александре, как ее начали мучить мысли о единственном оставшемся предстоящем испытании: ей нужно увидеться с Яном; как она сможет избегать его еще два дня, не вызывая подозрений. Или сможет? – растерянно думала Элизабет.
Он согласился, чтобы у нее была собственная жизнь, и она после свадьбы время от времени оставалась в Хейвенхерсте. Конечно, причиной бывала ужасная погода, но не каприз.
Небо уже светлело от утренней зари, когда она уснула в кресле.
На следующий день, подъехав к Хейвенхерсту, Элизабет почти ожидала увидеть у подъезда карету Яна, но все выглядело обычно и спокойно. С помощью денег Яна Хейвенхерст заполнили слуги; конюхи занимались лошадью около конюшни; садовники раскладывали мульчу на пустых цветочных клумбах.
Обычно и спокойно, подумала она чуть истерично, когда Бентнер открыл ей дверь.
– Где вы были, мисс? – спросил он, встревоженно глядя на ее бледное лицо. – Маркиз передал, чтобы вы ехали домой.
Этого следовало ожидать, но Элизабет не могла думать об этом.
– Не понимаю, почему я должна ехать, Бентнер, – сказала она неестественным голосом, который должен был выражать раздражение – Мой муж, кажется, забыл, о чем мы договорились перед свадьбой.
Бентнер, все еще не любивший Яна за то, как он раньше обошелся с его хозяйкой, не говоря уже о личном оскорблении, когда Ян ворвался в дом на Променад-стрит, не видел оснований защищать маркиза сейчас. Вместо этого дворецкий по пятам последовал за Элизабет в холл, украдкой бросая обеспокоенный взгляд на ее лицо.
– Вы плохо выглядите, мисс Элизабет, – заметил он.
