С усилием Ян поднял голову, не в силах хоть чуть-чуть оторваться от этих чувственных губ.
– Черт-ртт! – прошептал он, но руки уже прижимали всю ее к его напрягшемуся телу.
Сердце Элизабет билось, как дикая птица в клетке, она смотрела в эти горящие глаза, а его рука погрузилась в ее волосы, не давая ей повернуть голову, когда он резко наклонился к ней. Его пылающие губы прижались к ее губам, требовательно и настойчиво, и тело Элизабет, не сопротивляясь, откликнулось на эту чувственную близость, она обняла Яна и приникла к нему, целуя его.
Кончиком языка он грубо раскрыл ее губы, как бы ожидая протеста. Но Элизабет не протестовала, она втянула его язык в рот, а пальцами, нежно касаясь, поглаживала лицо и голову Яна невинными легкими движениями. Желание оглушающими волнами охватывало Торнтона, рукой держащей девушку за талию, он прижал ее вплотную к твердому поднявшемуся свидетельству его желания, сливаясь своими губами с ее, целуя их с требовательной яростью, которую не мог сдерживать.
Руки Яна ласкали Элизабет, затем судорожно сжались в кулаки, когда она всем телом плотнее прижалась к нему, не чувствуя – или не обращая внимания на откровенное свидетельство его желания, настойчиво упирающееся в нее.
Непроизвольно его руки потянулись к ее груди, он понял, что делает, оторвался от ее губ и, смотря невидящим взглядом поверх ее головы, как бы заспорил с собой, поцеловать ли еще раз или попытаться каким-то образом превратить все в шутку.
Ни одна из женщин, которых он когда-либо знал, не разжигала в нем такого неукротимого взрыва страсти всего лишь несколькими поцелуями.
– Это было так, как я помню, – прошептала Элизабет, и это звучало, как будто она проиграла или была озадачена и потрясена.
Все было лучше, чем он помнил. Сильнее, исступленнее… А она не знала этого только потому, что он все же не поддался искушению и не поцеловал ее еще раз.
Он только отказался от этой мысли, как совершенно безумной, когда позади них раздался мужской голос:
– Боже мой! Что здесь происходит!
Элизабет рванулась, охваченная паникой, и увидела пожилого человека средних лет в воротничке священника, бегущего через двор. Ян успокаивающе положил руку ей на талию, и она стояла, оцепенев от страха.
