Вместо этого его поцелуй был легок, как пушинка, чуть ощутимый… дразнящий!
Она сжалась, чуть отодвинулась, а он медленно отвел взгляд от ее губ и посмотрел ей в глаза. Холодно произнес:
– Это не совсем то, что я запомнил.
– И я, – призналась Элизабет, не понимая, что он имеет в виду ее бесчувственность.
– Хотите попробовать еще? – предложил Ян, все еще не желая отказаться от нескольких приятных минут взаимной страсти, но, со своей стороны, не теряя контроля над собой.
Легкая насмешка в его тоне вызвала, наконец, у Элизабет подозрение, что он относится к этому как к какой-то забавной игре или состязанию, и с изумлением посмотрела на него.
– Это что – состязание?
– Хотите превратить это в состязание?
Элизабет покачала головой и сразу отказалась от тайных воспоминаний о нежности и бурной страсти. Как и все другие ее иллюзии на его счет, эта тоже, очевидно, была ошибкой. С гневом и грустью она взглянула на него и сказала:
– Не думаю.
– Почему же?
– Вы играете в игру, – честно ответила она, в мыслях сдаваясь от усталости и отчаяния, – а я не понимаю правил.
– Они не изменились, – сказал Ян. – Это та же игра, что и раньше, я целую вас, и, – многозначительно подчеркнул он, – вы целуете меня.
Открытое обвинение в бесстрастности вызвало в ней сильное замешательство и одновременно желание ударить его по ноге, но рука Яна крепко обняла ее талию, в то время как другая медленно скользящим движением поднялась к затылку и гладила его чувственными прикосновениями.
– Как вы это запомнили? – поддразнил он, приближая губы.
– Покажите мне.
Ян провел губами по ее губам, слегка касаясь, и, несмотря на насмешливый тон, на этот раз в этом прикосновении были и требовательность и вызов. Элизабет медленно отзывалась, приникнув к нему, ее рука осторожно провела вверх по его шелковой рубашке, и она почувствовала, как напрягаются его мышцы и как крепче ее привлекает его обнимающая рука. Его полуоткрытые губы прижались к ее губам, и сердце Элизабет забилось резкими толчками.
Он коснулся ее губ языком, дразнящим и зовущим, и она потеряв самообладание, могла ответить только одним – с неистовостью поцеловала Яна, позволяя кончику его языка раскрыть ее губы, не протестуя."
"Элизабет почувствовала резкий вдох Яна в тот момент, когда тот ощутил, как желание забилось в его крови. Он велел себе отпустить ее, пытался это сделать, но ее руки гладили его волосы на затылке, а губы с мучительной сладостью отвечали на поцелуй.
