И время было ее врагом. Если она не ошибалась – а Люсинда никогда не ошибалась в таких делах, – Ян Торнтон скоро станет самым желанным холостяком во всей Европе Хотя она была заключена с бедной Элизабет в Хейвенхерсте, Люсинда поддерживала переписку с двумя другими дуэньями. В их письмах часто встречались случайные упоминания о нем по поводу разных светских событий. Спрос на него, который явно возрастал одновременно с известиями о его богатстве, возрастет в сотни раз, когда он будет носить титул, который должен был принадлежать его отцу, титул маркиза Кенсингтона.
И учитывая беды, которые Ян навлек на Элизабет, он должен дать ей корону пэра и обручальное кольцо, не откладывая дела в долгий ящик. Так думала Люсинда.
Но она оказалась перед единственной нерешенной проблемой, которая представляла собой дилемму морального свойства. После всей жизни, посвященной тому, чтобы держать неженатых особ противоположного пола подальше друг от друга, сейчас Люсинда раздумывала, как бы свести их вместе. Она задумалась над последним замечанием Джейка об Элизабет: «Эта женщина так прекрасна, что она соблазнит любого мужчину, кто на час останется с ней наедине».
Как знала Люсинда, Ян Торнтон однажды был «соблазнен» леди Камерон, и хотя сейчас Элизабет уже не была молоденькой девушкой, она стала еще красивее, чем тогда. С тех пор Элизабет поумнела, следовательно, она не будет так глупа, чтобы позволить ему зайти слишком далеко, когда они останутся одни всего лишь на несколько часов. В этом Люсинда была уверена.
Фактически единственное, в чем Люсинда не была уверена, так это в том, был или нет Ян Торнтон сейчас так равнодушен к Элизабет, как он заявил… и как, Господи, ей устроить так, чтобы они остались на эти несколько часов одни. Она вверила эти две последние проблемы во всемогущие руки Создателя и, наконец, погрузилась в обычный для нее спокойный сон.
Глава 12"
"Джейк открыл один глаз и в недоумении заморгал от солнечного света, лившегося из окна высоко наверху. Сбитый с толку, он перевернулся на бугристой незнакомой постели и оказался лицом к лицу с огромным черным животным, которое прижало уши, оскалило зубы и попыталось укусить его сквозь щели в загородке стойла.
– Ах ты, проклятый людоед! – обругал он норовистую лошадь. – Дьявольское отродье! – добавил Джейк и примерился, как следует ударить по деревянной загородке, таким образом отомстив за попытку укусить его. – Ох, черт! – выругался он, когда ударил босой ногой по доске.
