Ее мутило от запаха кожи и замши, и она уже сама не понимала, как ей удалось сделать то, что она сделала. Да и вокруг все изменилось. Крошечная сапожная мастерская Фернандо расширилась, в ней теперь стояло три станка и несколько верстаков, за которыми трудились нанятые рабочие. Отец словно уменьшился в размерах, перестал спорить со старшим сыном и молча работал. Отношения в семье тоже стали другими. Если к матери, которая регулярно приходила в лавку за продуктами и получала их бесплатно, хотя давно не нуждалась, Лила еще испытывала какие-то теплые чувства, если младшим братьям и сестрам она постоянно делала мелкие подарки, то от ее привязанности к Рино не осталось и следа.
Она исчезла, испарилась. Желание защитить брата, помочь ему выдохлось, а вместе с ним пропал и стимул, будивший ее фантазию. Почва, на которой взошел ее талант, пересохла.
– Видишь ли, – вдруг добавила она, – я ведь хотела только доказать тебе, что и без школы способна кое-чего достичь. – Она нервно хохотнула и взглянула на меня исподлобья: как я восприму ее признание.
Я ничего не ответила – просто на время утратила дар речи. Лила открылась передо мной с самой неожиданной стороны. Я всегда знала, что в ней нет ни моего упорства, ни моей старательности. А оказалось, она фонтанировала идеями, рисовала обувь, писала письма, произносила речи, изобретала сложные планы, злилась и негодовала ради одной-единственной цели – показать мне, что и она кое-что может… Лишившись этой цели, она разом утратила все свои таланты. Неужели даже та картина, в которую она превратила свою свадебную фотографию, вышла у нее случайно? Неужели она не в состоянии повторить ни одно из своих достижений?
Меня как будто отпустило – мучительное напряжение, столько лет не дававшее мне вздохнуть, схлынуло.
Я растроганно смотрела в ее повлажневшие глаза, на ее робкую улыбку. Но продлилось это недолго. Лила привычным жестом провела рукой по лбу и мрачно сказала: «Вечно мне приходится доказывать, что я лучше всех. Когда Стефано открывал лавку, – скривившись, добавила она, – он первым делом научил меня обвешивать покупателей.
Я закричала на него, назвала его вором, но потом… Потом я сама начала делать то же самое и даже изобрела несколько новых способов обмана покупателей, так что теперь я виртуоз недовеса и обсчета. Я всех вас обкрадываю, Лену, весь квартал. Никогда не доверяй мне, что бы я ни говорила и ни делала».
Я была в растерянности. Я не узнавала Лилу, и мне казалось, она сама не понимает, что говорит.
