А раз вы такие тупые, приходится мне во все вмешиваться.
– Что ты имеешь в виду?
– Твоей жене нечего делать в колбасной лавке.
– В каком смысле?
– На пьяцца Мартири она за месяц заработает больше, чем твоя сестра и Джильола за сто лет.
– Это еще почему?
– Потому что Лина – прирожденный руководитель. Ей необходимо чувствовать, что она за все отвечает. Только так у нее появятся свежие идеи. А нам позарез нужны новые модели обуви.
Они долго спорили, перебрали множество вариантов, но наконец пришли к соглашению.
О том, чтобы его жена перешла на работу в магазин на пьяцца Мартири, Стефано и слышать не желал. Дела в новой колбасной лавке шли неплохо, и было бы непростительной глупостью забирать оттуда Лилу. Но он не возражал против того, чтобы она прямо сейчас занялась разработкой новых моделей обуви, хотя бы зимней. Микеле сказал, что глупо как раз не передать управление обувным магазином Лиле, после чего спокойно, но не без скрытой в голосе угрозы добавил, что до сентября они еще вернутся к этому разговору, а пока пусть Лила приступает к созданию эскизов.
– Передай ей, что нам нужны дорогие, шикарные модели, – сказал он.
– Ты же ее знаешь. Она делает только то, что ей самой нравится.
– Я могу дать ей пару советов, – заметил Микеле. – Думаю, она к ним прислушается.
– Это не обязательно.
Вскоре после этого разговора я заглянула к Лиле, от которой о нем и узнала. Я пришла сразу после уроков. Было уже довольно жарко, и я жутко устала. В лавке Лила была одна и вроде бы выглядела оживленной.
Рисовать она ничего не станет, сказала она, – ни сандалии, ни шлепанца.
– Они обозлятся.
– А мне-то что?
– Но ведь это деньги, Лила.
– У них и так полно денег.
Упрямится, как обычно, подумала я. Ну что за характер: стоит кому-нибудь о чем-нибудь ее попросить, и можно не сомневаться, что она сделает все наоборот. Впрочем, я быстро догадалась, что в данном случае проблема не в ее характере и даже не в том, что дела мужа, брата и братьев Солара вызывали в ней отвращение, особенно усилившееся под влиянием Паскуале и Кармен, разделявших коммунистические взгляды.
Здесь было что-то еще – что именно, сказала она сама."
"– Ничего не придумывается, – произнесла она спокойным и серьезным голосом.
– Но ты хоть пробовала?
– Да. Но сейчас все не так, как было в двенадцать лет.
Мне все стало ясно. Идея новой обуви зародилась у нее в мозгу всего однажды, но больше это ни разу не повторилось. Игра окончилась, а как начать ее заново, Лила не знала.
