Лишь прочитав ее дневники, я узнала, каким кошмаром обернулась для нее первая брачная ночь и как ее пугали метаморфозы, происходившие с телом мужа, которое деформировалось под влиянием желания или гнева, если не под влиянием трусости или коварства. По ночам она боялась проснуться и обнаружить рядом с собой набухшие гноем разрозненные куски плоти, готовые в любую минуту лопнуть и разлиться густой жижей, обволакивая мебель, всю квартиру и ее самое, бессильную противостоять разложению."
"Захлопнув за собой дверь, она почувствовала себя невидимкой.
Словно в окружении облака белого пара она с чемоданом в руке прошла через весь квартал, спустилась в метро и доехала до Флегрейских Полей. Ее не покидало ощущение, что позади она оставляет вязкое пространство, населенное бесформенными существами, а впереди ее ждет нечто ясное и четкое, благодаря чему она наконец-то сможет стать собой, ничего не ломая ни внутри себя, ни снаружи. Пустынными улочками она добралась до нужного места, втащила чемодан на третий этаж скромного дома и попала в темную запущенную двухкомнатную квартиру, заставленную старой уродливой мебелью; из всех удобств здесь был только унитаз и маленькая раковина.
Она сама все организовала: Нино готовился к экзаменам и работал над новой статьей для «Иль Маттино»; кроме того, ему надо было переделать предыдущую статью в эссе, от которого отказался «Кронаке меридионале», но которую согласились напечатать в журнале «Норд э суд». Лила сама осмотрела квартиру, сняла ее и внесла плату за три месяца вперед.
Еще на пороге ее окатило волной счастья. Она сама удивилась, какое удовольствие доставила ей мысль, что она рассталась с человеком, который должен был навсегда стать частью ее жизни. Да, именно так она и написала: удовольствие. Она ни капли не жалела о том, что лишилась уютной квартиры, ее не смущал запах плесени, она не замечала, что в углу спальни на стене расплывается пятно сырости, а тусклый свет с трудом пробивается в окно; это жилье, снова вернувшее ее в знакомый с детства мир нищеты, вовсе не показалось ей отвратительным.
Напротив, ей казалось, что некая волшебная сила перенесла ее из ужасного места, где она тяжко страдала, в новое, где ее ждало счастье. Я думаю, ее завораживала возможность стереть себя прежнюю вместе со всем, от чего ее мутило: бульваром, обувью, колбасными лавками, мужем, братьями Солара и пьяцца Мартири. Ее мутило от себя самой – замужней женщины, где-то потерявшей себя самое. Все, что она себе оставила, – это роль любовницы Нино.
