Но уже назавтра Нунцию снова охватило беспокойство. Она пришла к Альфонсо и спросила, есть ли у него мой адрес. Адреса не было. Его не было ни у кого, кроме моей матери. Нунция послала Альфонсо к нам домой, но мать, то ли из вредности, то ли не желая отрывать меня от учебы, дала ему неполный адрес. Впрочем, я не исключаю, что она его так и записала – с грамотой у нее было плоховато, к тому же мы обе знали, что мой точный адрес никогда никому не понадобится. Как бы то ни было, Альфонсо с Нунцией совместными усилиями написали мне письмо, в котором, не сообщая ничего конкретного, обиняками интересовались, не у меня ли Лила.
Письмо они отправили на адрес университета, указав только мои имя и фамилию, и я получила его с большим опозданием. Я прочитала письмо, страшно разозлилась на Лилу и Нино и не стала отвечать.
Уже на следующий день после так называемого отъезда Лилы Ада, на которой кроме работы в колбасной лавке лежали заботы о семье, да и жених требовал от нее известного внимания, предложила Стефано убирать его квартиру и готовить ему еду, что категорически не понравилось Паскуале.
Они поссорились, и Паскуале в сердцах воскликнул: «Ты ему не служанка!», на что Ада ответила: «Лучше быть его служанкой, чем тратить время на споры с тобой!» Чтобы братья Солара не обозлились сверх меры, в обувной на пьяцца Мартири в срочном порядке перебросили Альфонсо, который был этому только рад. Рано утром он выходил из дома, нарядившись, как на свадьбу, а по вечерам возвращался домой чрезвычайно довольный – ему нравилось работать в центре.
Но вот кто после исчезновения синьоры Карраччи впал в настоящую ярость, так это Микеле. Он вызвал Антонио и приказал ему:
– Найди ее.
– Микеле, Неаполь – большой город, – промямлил тот. – Да и Пиза не меньше, не говоря уже о всей Италии. Где же мне ее искать?
– Начни со старшего сына Сарраторе, – ответил Микеле.
Он посмотрел на Антонио как на пустое место и добавил:
– Пикнешь кому об этом, запрячу тебя в психушку в Аверсе до конца твоих дней.
О чем узнаешь, что увидишь, будешь докладывать только мне и больше никому. Усек?
Антонио послушно кивнул.
90
На всем протяжении ее жизни Лилу больше всего ужасала мысль о том, что люди еще больше, чем вещи, подвержены порче: они теряют свои очертания и превращаются в нечто бесформенное. Так случилось с ее братом, которого она в семье любила больше всех; Стефано, став из жениха мужем, утратил свой первоначальный облик, и это было еще страшнее.
