Впоследствии, возвращаясь после очередного далекого заплыва, они ложились рядом на большое полотенце Лилы, и Нино уже обнимал ее за плечи, а она, не стесняясь, клала голову ему на грудь. Они прилюдно целовались в губы – правда, быстро и весело, словно в шутку. Она рехнулась, думала я, они оба рехнулись. Что, если их увидит кто-нибудь из знакомых Стефано? Или на пляж заявится его поставщик, через которого он снимал дом? Или Нунция решит все-таки взглянуть на море?
Я не хотела верить, что они настолько обезумели, а они с каждым днем заходили все дальше.
Им уже было мало просто встречаться. Лила каждый вечер ходила звонить Стефано, решительно возражая против того, чтобы Нунция нас сопровождала. После ужина она силой тащила меня в Форио. С минуту поговорив по телефону, она выходила, и мы шли гулять, по уже устоявшейся привычке разбившись на пары. Домой мы возвращались за полночь, и мальчики провожали нас по темному пляжу.
В пятницу вечером, накануне приезда Стефано, Лила и Нино впервые поссорились не в шутку, а всерьез.
Мы втроем сидели за столиком и ели мороженое, Лила была в телефонной кабинке. Вдруг Нино достал из кармана несколько листков бумаги, исписанных с обеих сторон, и углубился в чтение, отстранившись от нашего с Бруно бессмысленного разговора. Вернулась Лила, но он даже не взглянул в ее сторону и продолжал читать письмо. Лила выждала с полминуты, а потом весело спросила:
– Что-то интересное?
– Да, – ответил Нино, не поднимая глаз.
– Тогда читай вслух, нам тоже хочется послушать.
– Это личное письмо.
– От кого же? – спросила Лила, хотя было понятно, что она уже знает ответ.
– От Нади.
Тогда Лила неожиданно выхватила у него листки. Нино издал жалобный стон, словно ужаленный гигантским насекомым, но не сделал ни малейшей попытки забрать назад письмо, а Лила начала громко и в подчеркнуто театральной манере читать его вслух. Это было по-детски наивное любовное письмо, целиком состоявшее из сетований на разлуку.
Бруно слушал молча, улыбаясь неловкой улыбкой, а Нино мрачно разглядывал свои сандалии. Поняв, что шутка затянулась, я сказала Лиле:
– Хватит, верни ему письмо.
Лила остановилась и, по-прежнему держа в руках письмо, посмотрела на Нино.
– Что, стыдно стало? – издевательски спросила она. – Сам виноват. Как ты можешь встречаться с девчонкой, которая пишет такие письма?
Нино молчал, не отрывая взгляда от сандалий. В разговор вмешался Бруно.
