Она с восхищением говорила о том, какая красавица мать Нино, рассказала несколько историй из времен войны и жизни нашего квартала, поинтересовалась у Нино, помнит он их или нет; тот отрицательно покачал головой, и тогда она посоветовала: «Спроси у матери, она наверняка все помнит». Лила нетерпеливо ерзала на месте, пока не сказала, что пора звонить Стефано; она встала и зашла в бар, направившись в сторону телефонных кабинок. Нино сразу сделался молчаливым, но эстафету подхватил Бруно, продолживший поддерживать беседу с Нунцией.
Я с неудовольствием отметила, что он нисколько не мямлит и не запинается – не то что в разговорах со мной.
– Извините, я на минутку, – сказал вдруг Нино, поднялся и вошел в бар.
– Надеюсь, он не собирается за нас платить? – обеспокоенно зашептала Нунция мне на ухо. – Я тут самая старшая, это моя обязанность.
Бруно услышал ее шепот и сказал, что за все уже заплачено: они не могут позволить, чтобы платила синьора. Нунция успокоилась и принялась расспрашивать Бруно о колбасной фабрике его отца, не забыв упомянуть мужа и сына, у которых тоже своя фабрика – обувная.
Лила долго не возвращалась, и я заволновалась. Оставив Нунцию с Бруно, я тоже пошла в бар. Неужели разговор со Стефано так затянулся? Я подошла к кабинкам, но обе стояли пустые. Я остановилась посреди зала и стала осматриваться, но поняла, что мешаю сыновьям владельца, которые обслуживали столики. Слева виднелась чуть приоткрытая дверь, выходившая во внутренний дворик. Я толкнула ее и неуверенно выглянула наружу.
В нос шибануло запахом старой резины и курятника. Во дворе никого не было, но я заметила в ограде проход, за которым начинался сад. Я пересекла заваленный ржавым железом двор, но, еще не дойдя до ограды, увидела Лилу и Нино. Дул легкий ветерок, на деревьях шелестела листва. Они стояли, прижавшись друг к другу, и целовались. Нино лез рукой ей под юбку. Лила пыталась ему помешать, но не отрывалась от его губ. Я попятилась назад, стараясь не шуметь. Вернувшись на свое место, я сказала Нунции, что Лила все еще в кабинке.
– Они что, ссорятся?
– Нет.
Внутри у меня все горело, но каким-то ледяным пламенем, не причинявшим боли. Она замужем, повторяла я про себя. Замужем всего-то чуть больше года.
Лила вернулась одна, без Нино. Она хранила невозмутимый вид, и только я заметила в ее одежде легкий беспорядок."
"Мы немного подождали, но Нино все не было. Я поняла, что ненавижу их обоих. Лила поднялась и сказала: «Уже поздно. Нам пора».
