И правда, через несколько часов она плавала не хуже меня, не говоря уже о Пинучче, которая насмехалась над нашими неуклюжими упражнениями.
И вдруг все ее придирки прекратились как по волшебству: около четырех на пляже показался Нино. С ним был Бруно, едва доходивший ему до плеча. Тогда же на море поднялся свежий ветерок, отбивший у нас желание плавать.
Пинучча заметила их первой; они шли вдоль берега, пробираясь между копающихся в песке детей и их ведерок и совков. Она рассмеялась и удивленно сказала: «Смотрите-ка, кто идет! Жердь и коротышка!» Нино и его друг приближались к нам; они шагали с переброшенными через плечо полотенцами, держа в руках сигареты и зажигалки, и внимательно высматривали нас среди купающихся.
Внезапно я почувствовала себя важной персоной и замахала руками, подавая им знак. Значит, Нино сдержал слово. Значит, и дня не прошло, как ему захотелось снова меня увидеть. Значит, он пришел сюда из Форио, прихватив с собой застенчивого друга; поскольку ни Лина, ни Пинучча его явно не интересовали, он мог прийти исключительно ради меня – я единственная была не замужем и даже ни с кем не обручена.
Меня охватило чувство счастья, которое только усилилось после того, как Нино, расстелив рядом со мной полотенце, уселся на нем и, жестом указав мне на угол голубого куска ткани, пригласил устраиваться на нем. До этого я, одна из всех, сидела прямо на песке, но тут быстро встала и со словами благодарности пересела к нему.
Лила и Пинучча молчали. Они прекратили свои издевки надо мной, забыли о своих ссорах и, обратившись в слух, внимали Нино, который с юмором рассказывал им о том, как они с Бруно готовятся к экзаменам.
"
"Через некоторое время Пинучча осмелилась вставить несколько слов на смеси диалекта и итальянского. Она сказала, что вода сегодня отличная, но жалко, что не видать продавца кокосов – она бы с удовольствием выпила кокосового молока. Нино, увлеченный своим рассказом, пропустил ее слова мимо ушей, зато Бруно выразил готовность позаботиться о беременной женщине; опасаясь, как бы ребенок не родился с нездоровой страстью к кокосам, он предложил пойти поискать, где их можно купить.
Пинучча оценила его дрожащий от робости, но милый голос, выдававший в нем безобидное существо, и вполголоса, чтобы не мешать остальным, завела с ним беседу.
Лила по-прежнему молчала. Банальности, которыми обменивались Пинучча и Бруно, ее не интересовали, но из нашего с Нино разговора она старалась не пропустить ни слова.
