И, чтобы меня утешить, добавила, что сама вышла за Фернандо только в двадцать один год, а Рино родила в двадцать три. Затем повернулась к дочери и без всякого осуждения, просто констатируя факт, сказала: «А ты, наоборот, вышла замуж слишком рано». Это замечание разозлило Лилу, она ушла к себе в комнату и закрылась. Когда Пинучча собралась ложиться спать и постучала к ней, Лила крикнула из-за двери: «Оставь меня в покое! У тебя своя комната есть!» Говорить о том, что Нино и Бруно обещали навестить нас на пляже, в подобной обстановке вряд ли стоило.
Придут – хорошо, подумала я, а не придут – так и говорить не о чем. Нунция попросила невестку не обижаться на Лилу и предложила ей переночевать в ее комнате.
За ночь настроение у Лилы не улучшилось. Она проснулась еще более раздраженной, чем была вечером. Нунция предположила, что она скучает по мужу, но мы с Пинуччей в это не верили. Очень скоро мне стало ясно, что злится она на меня. По дороге на пляж она заставила меня нести ее сумку, но не успели мы расположиться, как погнала меня домой – сначала за шарфом, а потом еще раз – за маникюрными ножницами, которые ей срочно понадобились.
Я запротестовала, и она напомнила, что платит мне деньги. Она хотела добавить что-то еще, но остановилась – так человек замахивается, но не наносит удар, рассчитывая, что кто надо поймет его и так. И правда, я прекрасно ее поняла.
День был очень жаркий, и мы не вылезали из воды. Лила училась держаться на воде и требовала, чтобы я ее страховала. При этом она без конца ко мне придиралась и называла себя дурой за то, что доверилась мне: как я научу ее плавать, если сама не умею.
То ли дело Сарраторе – вот у кого настоящий талант! Завтра, сказала она, надо опять пойти на пляж Маронти. Между тем, действуя методом проб и ошибок, она явно достигла прогресса. Она мгновенно запоминала каждое движение. Благодаря этому своему таланту она освоила сапожное ремесло, научилась ловко нарезать салями и проволоне и еще ловчее мухлевать с весами. Так уж она была устроена: она могла просто наблюдать за работой ювелира, а потом повторить его действия и даже превзойти его в мастерстве.
Вот и сейчас она прекратила попусту тратить дыхание, а вместо этого сосредоточилась на точности жестов, как будто рисовала по прозрачной морской глади своим телом. Она спокойно и ритмично двигала в воде тонкими и длинными руками и ногами, не взбивая пену, как Нино, и не красуясь, как папаша Сарраторе.
– Теперь правильно?
– Да.
