– Как вы с ними, ладите?
– Да по-разному…
– Что, слишком многого хотят?
– Ну так он теперь не какой-нибудь кондуктор, а журналист! Во всяком случае, так он сам думает.
– Так он тоже здесь?
– У него отпуск по болезни.
– А Мариза?
– Маризы как раз и нет, зато все остальные в сборе.
– Кто все?
– Ты и так поняла.
– Да ничего я не поняла.
Нелла рассмеялась:
– Сегодня и Нино здесь, Лену. Когда ему нужны деньги, он приезжает на полдня, а потом возвращается к другу на Форио.
43
Мы простились с Неллой и направились в сторону пляжа.
Лила всю дорогу надо мной издевалась.
– Ну хитрюга! – твердила она. – Признайся, что заманила нас на Искью только ради этого Нино!
Я не хотела признаваться и вяло оправдывалась. Тут к Лиле присоединилась Пинучча, которая принялась выговаривать мне за то, что я потащила их в такую даль, не считаясь с ее беременностью. Я яростно отрицала их обвинения, а под конец пригрозила, что, если они хотя бы обмолвятся об этом при Сарраторе, я немедленно отправлюсь в порт и уеду в Неаполь.
Семью Сарраторе я увидела сразу. Они устроились на том же месте, где сидели несколько лет назад, под тем же самым зонтом, в тех же самых купальниках, с теми же сумками, чуть ли не в тех же позах. Донато лежал на темном песке пузом кверху, опираясь на локти, его жена, Лидия, сидела на полотенце и листала журнал.
К моему великому разочарованию, Нино под зонтом не было. Я окинула взглядом морскую гладь – вдали то появлялась, то пропадала черная точка; я с надеждой подумала, что это он.
Я окликнула Пино, Клелию и Чиро, которые играли на берегу."
"Чиро заметно подрос. Меня он не узнал и улыбнулся растерянной улыбкой. Пино и Клелия радостно кинулись мне навстречу; их родители с любопытством обернулись. Лидия вскочила на ноги, воскликнула: «Элена!» и замахала мне руками; поднялся и Сарраторе и быстро пошел мне навстречу, раскинув руки для объятий. Я от них уклонилась, вежливо поздоровалась и представила Лину и Пинуччу, уточнив, чьи они дочери и за кем замужем.
Донато мгновенно переключил на них внимание. Уважительно называя их синьорой Карраччи и синьорой Черулло, он пустился в воспоминания об их детских играх и, театрально вздыхая, все повторял, как бежит время. Я подошла к Лидии, поинтересовалась, как дети и где Мариза. Цветущий вид Пино, Клелии и Чиро говорил сам за себя; они подтянулись к взрослым и терпеливо ждали, когда мы наговоримся, чтобы позвать меня играть.
