Цвет весенней листвы, начинающийся с ворота и рукавов, плавно переходил в темный изумруд струящейся юбки.
Я рассматривала этот шедевр и не могла понять, что же меня смущает. Нет, то, что оно предназначалось для вечера, а не, к примеру, утреннего туалета, было понятно. На первый взгляд платье более чем пристойно: плотная ткань, закрытая спина, длинная юбка, не имеющая разрезов, лишь форма декольте для меня несколько непривычна.
– Ты не можешь понять, что с ним не так? – вдруг подмигнула мне матушка Гелла.
– Я подскажу, к нему не прилагаются дополнительные нижние юбки.
Вот оно, противоречие! Вечернее платье, не имеющее пышной юбки, – я таких раньше не видела.
– Оно будет облегать твою фигуру словно вторая кожа, – подтверждая мои мысли, произнесла наставница. – Такие платья носят при дворе, Инари. И половина женщин отдали бы душу дьяволу, лишь бы примерить его.
– При дворе?! Мой покровитель занимает настолько высокое положение?
– Инари, – вмиг подобралась женщина, – твой покровитель настолько богат, вот закономерный вывод.
– А еще один закономерный вывод, что вы не единожды бывали при дворе, раз так хорошо разбираетесь в придворной моде! – впилась я взглядом в свою наставницу.
– На этом дискуссия окончена. Я не видела тебя пять лет, но складывается ощущение, что передо мной совершено другая девочка.
Удар под дых! Точно такие же чувства вызывала у меня и сама женщина!
– Конечно, – я горько улыбнулась, – все эти годы я боролась в одиночку, храня в сердце образ названой матушки.
И больше не настроена слепо следовать вашим указаниям, сестра Гелла.
Она должна понимать, что за все время мне не на кого было рассчитывать. Только на себя и свой ум. Да, она поставляла мне крема, уродующие мое тело, но ни разу, ни разу не прислала ни строчки! Если бы матушка действительно любила меня, поступила бы так? И требовала бы от меня подчинения, не давая мне ни единого объяснения взамен? Все ее советы и просьбы привели к моему безобразному внешнему виду и многочисленным издевательствам от пансионерок и сестер Ордена Магнолии.
Нет, каким бы ни был ее план, больше так продолжаться не может. Слепо верить любому ее слову мне больше нельзя. И теперь мнимой свободы, о которой она говорила мне, не будет. Какая бы надежда ни теплилась в моем сердце, пора признать, пути на волю нет. Моя участь – стать трофеем одного из покровителей.
