И не только потому, что меня грызли переживания, раздумья, колебания, хотя мысли о том, что я не сделала чего-то, что могло его спасти, тоже составляли немалую часть моральной пытки. Вдобавок к собственным терзаниям, не знаю, связано ли это между собой или месть за все, дракон не оставил меня в покое даже после своего… Ухода. Его образ, возможно, дух преследовал меня везде, и я всерьез начинала задумываться: а что, если те сцены с ним — явь, а вот эти мои приключения — лишь извращенные кошмары?
Несмотря на то, что я, слишком уставшая от продолжающейся эмоциональной встряски, довольно спокойно отнеслась к встрече с буквально воскресшей персоне из детства, слова Ринталиона спокойствие снесли как ураганом.
Возможно ли было, когда истинная оказывалась таковой не для одного, а для нескольких? Впрочем, нет, неправильный вопрос. Кто из них, в этом случае, был истинным для нее? Потому что у меня были слишком разные чувства к обоим.
В одного я влюбилась с первого, как говорится, взгляда, но это было так давно. А второго, кажется, даже не смогу забыть посмертно. И все это было настолько омерзительно неподходящим для момента, что мне становилось тошно. Я выплакала слез больше, чем за всю жизнь, меня доводил до безумия мир снов и разгоралась паранойя. Я почти готова была все-таки возненавидеть вампира за то, что он добавил мне проблем. И зачем, за что так со мной? Поздоровался бы, поговорил, мирно бы вспомнили прошлое и забыли.
Почему нельзя все упрощать, почему нужно добавлять мне поводов для нервного срыва?
После того, как вчерашним днем под аргументом «мне нужно время, чтобы переварить», я сбежала к себе, да еще и опечатала дверь магией на всякий случай, а потом просто проспала все оставшиеся сутки (что тоже считалось за отдельный внутренний побег в своих видения), выходить из своего убежища не хотелось. У меня было с собой несколько книг на время плавания, как ни иронично, все они были про плавание и две — про крушение.
Наверное, я была вполне способна действительно просидеть все оставшиеся дни у себя, но, пропустив обед и ужин, мой желудок категорически не согласился со страдающим сердцем.
Как ни странно, за дверью никто не сидел, поджидая. И на меня, параноидно оглядывающуюся по сторонам, так и не напали с требованием говорить.
