А так они друг другу – родня по матери, хотя никогда в жизни в этом не признаются."
"После такой длинной тирады Данте словно выдохся. Замолчал, пытаясь восстановить дыхание. А я снова задумалась. Ильвы и ирканы, значит? И почему мне кажется, что речь идет об эльфах и орках? Эх, и не спросишь даже. Эления слабо разбиралась в народах Запределья, и ее память ничего мне не подсказывала.
– Может… Может, заварить какие-то травки, чтобы тебе стало легче?
Вот бы знать побольше об усилении магии. Что именно мачеха делала с Эленией, та не понимала.
Я, соответственно, тоже.
– А давай позовем Ульриха? Может, он придумает, как тебе помочь?
Я поползла к выходу из шалаша, но генерал перехватил мое запястье. От прикосновения ледяных пальцев я вздрогнула. Впервые на моей памяти у него такие холодные руки!
– Никто… Никто снаружи не должен узнать о том, что со мной происходит. Никто! Ты поняла, Эления? И говори, пожалуйста, потише. У оборотней отличный слух, и мне приходится тратить силы еще и на то, чтобы твои слова не выходили наружу.
Я прикрыла рот ладонью, ошеломленная новой информацией, а затем, справившись с собой, прошептала:
– П-почему им нельзя знать?
– Если хоть кто-нибудь поймет, что я потерял дракона, нам конец!
Долгое мгновение я пыталась осознать смысл этих слов, но решила задать вопросы позже, когда Данте не придется тратить силы еще и на то, чтобы нас не подслушали.
– Тебе надо согреться. Руки просто ледяные!
– Пожалуй, это слегка облегчит мое состояние, – неожиданно согласился дракон.
Сегодня стояла на удивление теплая ночь, поэтому я не переживала за Сашку. Сынок крепко спал рядом в своей люльке, которую я предусмотрительно прихватила с собой. Боялась, что с нами ему будет слишком жарко.
Кому сейчас не было жарко, так это Данте. Подпитка защитного контура забирала из его организма все тепло. Как будто сама жизнь покидала его по капле!
Да что там по капле? Она вытекала бурным потоком и все ради нашей с сыном безопасности. Так выходит?
Однажды мы с Далилой завели разговор об истинных парах.
Тогда я узнала много нового. Волчица рассказала, что дракон, конечно, не волк, но ради своей истинной жизнь отдаст. Меня такое самопожертвование больше пугало, чем льстило. Данте лежал молча с закрытыми глазами. Прикусив губу почти до крови, я рассматривала его в полумраке и думала-думала-думала.
Дважды я сталкивалась с проявлениями собственной магии, и это вызывало похожие ощущения. Кажется, она была как-то связана с сердцем.
