Я не привыкла видеть генерала таким, и это пугало едва ли не сильнее, чем идущий за мной по пятам преследователь.
– Не думаю. Просто перестану держать контур, когда почувствую, что совсем невмоготу,вот и все.
Почему-то его слова меня не успокоили. Я догадалась, что не так все просто. Никаких «перестану и все». Это не сработает!
– Но так нельзя! – Мой взгляд заметался по пространству шатра, пока я пыталась взять себя в руки. – Я могу как-то помочь? Возьми у меня немного магии. Мачеха так делала, но я не знаю принципа.
Но ты же знаешь?
– Просто ложись спать, Эления. – По его голосу я поняла, что дракон улыбнулся. – И… Если заметишь, что я потерял сознание, приведи меня в чувство. Можешь даже бить, щипать или жечь огнем. Боль работает лучше всего, поняла?
– Сдурел?!
Я вскинулась и чуть не разбудила мирно спавшего рядом Сашку.
– Ты заговорила прямо как этот несносный хомяк. Похоже, он плохо на тебя влияет, – поддел меня генерал, выждав, когда ребенок снова засопит.
– На меня плохо влияет твое состояние! – огрызнулась я и погладила Данте по щеке.
Как бы он ни бодрился, а я сердцем чувствовала, что ему становится хуже с каждой минутой.
– Мне кажется, или твои прогнозы дожить до утра чересчур оптимистичны? – поинтересовалась осторожно.
– До четырех утра.
– Да хоть до трех, Данте!
– Я справлюсь, – буркнул дракон и упрямо стиснул зубы.
А мне вдруг стало очень страшно.
Что, если Данте не станет? Будут ли оборотни по-прежнему любезны, или бросят нас на произвол судьбы? Да нет, Ульрих – хороший парень, а его родители – благородные люди.
И все же…
Неважно! Совершенно неважно, будут ли любезными оборотни. Главное, чтобы с моим генералом все было хорошо!
За время, что мы пробыли вместе, он стал первым после Сашки, кто мне настолько дорог в этом мире! Даже к нянюшке Элении я не питаю подобных чувств, хотя и отношусь к ней как к настоящей родственнице.
– Данте, а нельзя ли все отменить? Может, пусть по старинке оборотни патрулируют? – предложила я. – Энера, опять же… Ой! А давай я пойду и сотру эти знаки? Ну пусть не все, а некоторые.
Если три оставим, хватит? Или четыре?
– Эления, перестань! Знаки стирать нельзя ни в коем случае. Да и не получится это сделать. За нами шли ильвы, а этим кровожадным тварям только язык силы и понятен. Не смотри, что они все из себя такие утонченные. Чуть расслабишься, и кишки на вертел намотают. Хуже них, пожалуй, только ирканы. Но эти хотя бы с самого начала не притворяются милыми.
