Такое могла выдать опытная женщина, прожившая не один десяток лет в браке, а не вчерашняя девчонка, которую силой затащили в бордель, подложив под незнакомца.
Разница между той Эленией и этой ощущалась особенно ярко. Передо мной уже была не испуганная девчонка, а уверенная в себе женщина. Моя пара. Внутри бушевала и ярилась драконья суть, запертая в прочную оболочку враждебной магии. Дракон больше не спал, но и вырваться не мог, и от этого было тошно…
Хотелось выйти и дать себе время собраться с мыслями.
Подышать воздухом и прийти в себя. Но Эления, уложив сына в колыбель, подошла и положила руку на мое плечо.
– Данте, ложись со мной. Мне не нравится, что ты ночуешь где-то в другом конце дома, а рядом ошиваются готовые на все прислужницы, – проворчала она, укладываясь и увлекая меня на подушки. – Да и эти покои слишком просторные для двоих, – добавила она сонно.
Я лег и притянул Элению к себе. Обнял, стараясь не думать о близости. Чувствовал, что истинной сейчас это не нужно.
Мне было приятно просто лежать вот так рядом. Ощущать тепло ее тела. Наслаждаться ритмом биения сердца. Дыханием – ее и нашего сына. Дракон внутри меня тоже угомонился, а я понял, что чувствую его почти совсем как раньше.
О полном восстановлении речи пока не шло, но какую бы магию ни использовал Нарваг ар Гэрхэй, волшебство истинности ее словно бы и не замечало. Но достаточно ли истинности, чтобы все стало как раньше. А чтобы создать полноценную семью, ее хватит?
Эления была права.
Мы слишком мало знали друг о друге. А еще у каждого из нас были свои секреты. Вопрос: останется ли все по-прежнему, когда правда выйдет наружу?
Я-то был готов понять и принять что угодно. Дракону внутри меня не было дела до того, кто его пара – раскованная жрица Рады, благопристойная служительница Эсклера или последняя тварь и убийца, разумом которой управляет сам Локрус.
Но как отреагирует Эления, когда узнает, что я настоящий отец ее ребенка? И что случится раньше: я расскажу сам, или она вдруг это вспомнит?"
"Стоило на миг представить, что потеряю истинную, и страх оглушил меня.
Я крепче прижал Элению к себе, словно пытаясь укрыть ее от всего мира в собственных объятьях. Она погладила меня по руке, успокаивая, а потом завозилась, устраиваясь поудобнее, и скоро уснула, а я еще долго лежал, прислушиваясь к дыханию сына и к тому, что происходит снаружи.
Я все-таки уснул, да так крепко, что не заметил, когда встала Эления.
