Страаашно, видите ли, им! Замок-то проклятый, вдруг чо! А так Анисья шороху навела, и вот!
Я тронула генерала за плечо.
– Данте, а как же остальные?"
"Дракон плотно сжал губы, помолчал, а потом строго объявил:
– Повторяю последний раз: проклятие не коснется того, кто верен мне. Бояться нечего. Иначе я бы не потащил сюда сына… Элении. Но если кто-то из вас мне не верит или не готов следовать за нами, я никого не держу. – Его взгляд остановился на оборотнях.
Те, смущенные, стояли кучкой в стороне и не поднимали глаз.
Ульрих, красный до корней волос, вышел вперед и поклонился.
– Простите, лэрд генерал. Этого больше не повторится. Волки подойдут сюда завтра, и я с ними проведу беседу. Кто не захочет остаться, пусть проваливает! – последнее он проговорил с рычащими нотами в голосе и покосился на Торена и Айка.
– Мы с вами, лэрд генерал! – хором отозвались те.
– Лэрд генерал, я пыталась убедить остальных пройти через портал, потому и запоздала, – объяснилась Энера, многозначительно посмотрев на моих служанок.
Тут настала очередь Анисьи и Беляны краснеть.
– Данте, их можно понять, ведь ты не держал их за руку в момент перехода. В чем-то они оказались даже храбрее меня, – сгладила я острые углы и сменила тему: – Давайте готовиться ко сну, я ужасно утомилась.
Я не лукавила. Путешествие в Мейр, а потом бал, сражение с хаоситкой и поспешные сборы отняли у меня последние силы. Глаза просто слипались, и сложно было стоять на ногах.
В подводе нашлось все необходимое. Мужчины быстро разбили шатер для нас.
Анисья и Беляна с Силем привычно заночевали в дилижансе, а оборотни просто приняли волчью ипостась и устроились, где кому удобно.
Данте был уверен, что хаоситы не сунутся на территорию замка, а от прочих авантюристов его хранила репутация проклятого места, и все же я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок. Думала, что станем делать утром, и составляла планы, как это часто бывает у нас – у женщин. И все же сон сморил меня в какой-то момент.
Почудилось, что плачет Сашка. Это заставило открыть глаза и сесть на походной постели раньше, чем мозг окончательно проснулся.
Плач раздался снова, и я недоуменно заморгала, глядя на мирно спящего между мной и Данте сына.
Прислушавшись, я сделала вывод, что где-то снаружи заливался слезами ребенок. Не младенец. Кто-то постарше.
– Мама… Мамочка… – разобрала я сквозь рыдания.
Да что же там такое?
Глава 20
Кроме Силя у нас здесь плакать было некому, и я инстинктивно ждала, что Беляна примется его утешать.
