Видимо, настои, которые дала мне Вилья, действовали, потому что я быстро заснула, несмотря на грустные мысли. Проснулась от того, что почувствовала чужой взгляд. Открыв глаза, я увидела стоящего перед кроватью Дрейсона. В комнате было темно и тихо. Мрачная решимость двуликого заставила меня внутренне похолодеть. По взмаху его руки тонкие бело-желтые нити пришли в движение, собираясь в сложный магический узор."
"– Что ты делаешь? – Я вновь попыталась приподняться, напуганная появлением Дрейсона.
– Я не могу тебя отпустить, – проговорил он, словно извиняясь.
Новый взмах руки отправил плетение в меня. Нахлынула слабость, веки потяжелели, и я провалилась в сон.
Не ощущая тела, я парила, почти свободная без этих серых глаз. Я смотрела внутрь себя, туда, где распускалось мое маленькое солнышко, окунулась в его лучи с радостным смехом и трепетом. В глубине души я понимала, что это просыпается моя магия.
Что-то резко поменялось. Тело сковало болью. Меня тянуло прочь от моего солнышка.
Открыв глаза, обнаружила себя в полутемном зале. Вокруг меня на пьедесталах сияли разными цветами четыре кристалла. Синий, желтый, зеленый, красный. Каким-то шестым чувством я ощущала отклик каждого из них. Боль снова прошлась по телу. Чтобы сбежать, я вновь мысленно окунулась в свое солнышко, с ужасом осознавая, что его свет меркнет, что его пытаются сковать путы, исходящие от кристаллов.
В желании спасти свою магию я рванула вперед, пытаясь сорвать путы, развеять их. Я билась раз за разом, бессмысленно и болезненно.
– Прекрати, – донесся до меня голос Дрейсона. – Не сопротивляйся!
Но я все равно билась и билась, пока в какой-то момент солнышко вдруг резко не погасло. Тепло и свет сменили пустота, тьма и холод. Под сводчатым потолком раздался мой болезненный крик потери.
Возвращалась обратно я нехотя, с трудом. Очнувшись на кровати в своей спальне, я решила, что мне приснился сон на фоне произошедшего горя. Помня, как отыскала внутри себя резерв, вновь потянулась к нему.
Пустота и холод. Резко приподнявшись на кровати, я прижала ладони к ноющему сердцу. Не сон?
Только тогда я заметила спящую в кресле Вилью. Казалось, у нее прибавилось морщин, на лицо легла тень тоски и беспокойства. Ее глаза открылись, словно она ощутила мой взгляд.
– Внученька, – на выдохе произнесла она, а по щекам потекли слезы.
– Вилья, зачем ты здесь спала? У тебя же суставы больные.
Но она даже не услышала моих слов.
