На пятый день моего заточения ко мне пришла гостья. Единственная, кого ко мне пустили. В этот момент я сидела на кровати, завершая кожаный браслет в подарок сыну Вильи. Так как посещения были запрещены, а слуги приходили ко мне в определенное время, я испугалась, решив, что вернулся Дрейсон. Да, я понимала, что время идет, дата ритуала приближается, а я так и не придумала, как спастись. Необходимо было выпросить у ненавистного двуликого свободу. Но видеть его все равно не хотелось. Я боялась – его, того, что он попросит за освобождение.
Но пришел не Дрейсон."
"– Я без стука, – в комнату стремительно ворвалась его мать. В особняке было развешано несколько портретов Николетты, потому я узнала ее.
Высокая, статная, с идеальной осанкой. Она очень молодо выглядела. Картины явно не преувеличивали ее красоту.
Она чуть удивилась, увидев мой наряд. Потом внимательно присмотрелась ко мне, критично оглядела мой сарафан. Бирюзовый, свободного покроя, зато какой удобный.
– У вас это семейное, – пожала я плечами, возвращаясь к работе.
Еще пара узелков, и готово. Женщина даже опешила от моей наглости. Но я была не намерена стелиться перед ней.
– Как вы узнали обо мне? Вит Дрейсон рассказал?
– Нет. Маргарет упомянула, что Виттор спит с человеческой преступницей.
– Как вы сказали, я преступница и ничего не решаю. Вам стоит поговорить с сыном, – ответила я, откладывая готовый браслет в шкатулку, где хранилось все необходимое для рукоделия.
– Что ты задумала? Он никогда не женится на тебе, не позволит забеременеть.
– Ее взгляд остановился на футлярах с драгоценностями. – Ради денег и драгоценностей? – скривилась она, взглянув на меня с презрением. Я лишь рассмеялась.
– Вы серьезно? Зачем мне деньги и драгоценности, когда я заперта в покоях? Ваш сын удерживает меня против воли. Более того, я не преступница, а просто потеряла память и по незнанию позволила поставить себе печать греха.
– Зачем ему это?
Она обошла кровать, чтобы лучше рассмотреть меня. Когда солнечные лучи из окна коснулись ее светлых волос, бриллианты в них ослепительно блеснули.
– У него и спросите. Не нравлюсь? Выгоните меня. Хоть в лес. Только печать снимите. Сгину так сгину. Нет – значит, сбегу как можно дальше от провинции.
– Ты преступница, – уже не так уверенно возразила она. Но в ее взгляде блуждали сомнения.
– Вам же не нравится, что ваш сын спит с человечкой.
Николетта фыркнула, присела на край кровати, вынув из шкатулки несколько браслетов.
– Почему тебя заперли?
– В наказание.
