И сам никак понять не могу, почему доверился посторонним людям, а родному человеку даже на дал шанса на объяснения.
И девок нагнал в бассейн! Додумался же сам! Тут уж точно некого винить. Хотел побольнее ударить.
Ударил, твою мать!
Пятка сына упирается в бок посильнее. А дальше следует сильный толчок ногой. Приоткрыв глаза, осторожно приподнимаюсь на локте. Боюсь побеспокоить Владу. Но любопытство перевешивает.
Губы сами по себе растягиваются в улыбке. А взгляд упирается в синие глазища сына. Как у меня.
Один в один.
Малыш смотрит возмущенно и уже норовит заплакать, как я в порыве чувств подхватываю его. И перевернувшись на спину, укладываю себе на грудь.
– Привет, Санечек, – шепчу улыбаясь.
Маленькие губки выдают порцию лепета и фонтан слюней.
– Привет, мой хороший, – повторяю тихонечко. И тут же чувствую близость Влады.
«Ты сама прикатилась, девочка моя», – безотчетно подкладывая руку ей под голову.
– Давай поспим, – заговорщицки предлагаю сыну. Осторожно глажу маленькую спинку, легонько касаюсь пяточек.
«Спать? Да ты что?» – словно говорит мне Санька, приподнимаясь на локтях. Что-то весело лепечет. И извернувшись скатывается с моего бока как с горки.
– Эй, погоди! – охаю, стараясь сделать два совершенно противоположных действия. Подхватить сына и умудриться не разбудить Владу. И если последнее мне удается, то за ребенком приходится вставать.
– Давай играть? – предлагаю маленькому тирану. Оглядываю велюровые диваны и кресла в поисках подушки и пледа.
«Кажется, где-то здесь имеется потайной ящик», – думаю, приподнимаю сиденье.
Точно! В небольшом тайничке лежат плед и подушка. Не задумываясь, накрываю Владу цветастой флисовой тряпкой и с сомнением смотрю на подушку. Точно разбужу, пытаясь переложить.
– Давай пирамидку собирать, – улыбаюсь сыну. Усевшись рядом, вытаскиваю изо рта маленькую ножку, которую Санька не без успеха обсасывает.
– Так некрасиво, – слегка укоряю сына. И достав из кармана белоснежный носовой платок, вытираю мокрые пальчики.
Один за другим надеваю на пластмассовый штырек кольца. От большего к меньшему. Малыш радостно взвизгивает. Косится на спящую мать.
Что-то лепечет на своем, на детском.
– На вот, одень верхушку, – протягиваю сыну круглый красный шарик. Малыш протягивает ручонку и крепко зажав его в пухлой ручонке, порывисто опускает на виднеющийся край пластмассового стержня. Да еще придавливает покрепче. И заливисто смеется.
А меня до краев распирает от гордости.
