– А что именно вы хотите, молодой человек?
Что я хочу?
Смешной вопрос.
Заслужить прощение и любовь Влады. Найти крысу. Стать собственному сыну отцом…
– Мне бы какое-нибудь редкое издание. В хорошем качестве… На подарок.
– Самое дорогое? – насмешливо смотрит на меня старушка и тянет руки к закрытой стеклянной витрине. – Вот могу предложить вашему вниманию… – твердит она, доставая мало приметную книгу. Серо-коричневый кожаный переплет. Вытесненные лентами узоры. И золотые буквы, игриво разбежавшиеся по обложке.
Михаил Иванович Глинка. Руслан и Людмила. 1856 год.
«Охренеть, твою ж мать! Вот это повезло», – выдыхаю отрывисто. А вслух тяну небрежно.
– Пожизненное издание, получается?
– Да, вы правы, – радостно кивает старушка, моментально превращаясь в моего союзника. – Очень редкое издание. Раритетное…
– Догадываюсь, – улыбаюсь бабульке.
– А вы кому берете? – интересуется она вкрадчиво.
– Жене, – роняю коротко. И даже сам удивляюсь собственной уверенности.
– Ей должно понравится, – с видом знатока замечает старушка и добавляет чуть понизив голос.
– У нас многие девочки из консерватории заходят. И преподаватели. Посмотрят и идут дальше. Цены-то кусаются…
– Эти ноты ждали меня, – соглашаюсь довольно. Наблюдаю, как бабулька бережно упаковывает книгу в белую тонкую бумагу и чувствую дикое смятение в душе.
Понравятся ли мои подарки Владе не самое главное. Важнее, примет ли она их? Простит ли меня…
А тут хоть башкой об стенку бейся. Никакие ноты и букеты не помогут.
35. Дом. Милый дом
Ростислав
Дом.
Милый дом.
Особняк Марка встречает меня тишиной. Немного странной и от того зловещей.
Не хлопочет на кухне Юлия. Хотя я сам собирался ее уволить. Непонятно чем накормила мою Владу.
Навстречу не выходит Леха. Хотя я б ему сейчас самому врезал бы, чтоб не махал кулаками.
Володя тоже куда-то запропастился.
Но самое ужасное, я не слышу ребенка. Малыша не заставишь сидеть тихо.
Сумрачно кошусь на брошенные в коридоре шлепанцы. Бледно-розовые с меховым помпоном. Кажется, Влады.
А сама она где?
На секунду застываю на пороге. Кажется или на самом деле слышу стук сердца?
– Эй, есть кто живой? – зову в темноту коридора. Положив на комод ноты и букет, оглядываюсь по сторонам.
Тишина, гребаный экибастуз…
Никакого движения.
Сзади с ноги на ногу переминается Гриша. Шебуршит коробками с игрушками. Кажется, я скупил половину Детского мира. И все навесил на помощника. Ему не привыкать…
Морщась, прохожу на кухню. Пусто и очень чисто.
