Нужно только полисорба выпить и все…
– Это несерьезно, Влада Николаевна, – уныло замечает Игорек. Переводит растерянный взгляд на меня.
– Выйди, – велю резко.
Знаю, что так поступать со спецами нельзя, но не могу сдержаться. Хочется наорать на Владу. Или хотя бы встряхнуть хорошенько.
Но нельзя! Пацан испугается.
– Ты хочешь оказаться в больнице? – глухо рычу, как только за доктором закрывается дверь. – Если у тебя кишечный грипп, ты всех тут заразишь. Где ты его подхватила только? – спрашиваю строго.
И тот час же слышу тоненький голосок.
Кто-то у меня на руках собирается плакать.
– Саша, ну хоть ты скажи своей маме, – прошу пацаненка. Тот что-то лепечет и тянет ручонки к Владе.
– Вызови няню, пожалуйста, – просит она. – Малыш ее знает…
– Да мы с ним уже познакомились, – улыбаюсь я. И сам не могу понять, почему так упираюсь рогами. Ребенок скорее всего брата. Да и нянька из меня так себе.
– Слава, я тебя очень прошу, – поднимает на меня полные слез глаза. – Дай мне телефон, я сама вызову.
– Твоя нянька не может вот так просто заявиться в дом среди ночи, – вкрадчиво объясняю я.
– Ее должна проверить моя служба безопасности. И если за ней не числится криминала, я разрешу ей работать здесь.
– Что ты себе вообразил? – гневно шепчет Влада и осекается на полуслове.
Правильно, девочка! Правильно. Это мой дом, а ты тут никто. Приживалка хренова.
Ярость с новой силой поднимается в груди. Почему тебе не жилось спокойно, Владочка?
– Дай мне Сашульку, – просит она.
– Если у тебя кишечный грипп…
– Это отравление, Слава, – смотрит хмуро.
– Не придумывай, пожалуйста…
– Доктор определит, а ты не брыкайся.
– Дай мне сына, – повторяет настойчиво.
– А если не отдам, что тогда? – усмехаюсь мрачно.
Влада из всех цыплячьих сил подскакивает на кровати. И снова опускается обратно.
– Эй, док! – зову я Игорька и, повернувшись к Владе, командую. – Давай, лечись. Разговоры кончились.
– Ростислав Владимирович, – строго заявляет мой личный врач. – Я бы попросил вас выйти…
– Хорошо, – киваю, направляясь к двери.
И тут же слышу за спиной испуганный вскрик.
– Нет! Слава, останься!
На бледном лице вспыхивает румянец, взгляд опаляет не хуже напалма. Даже встать с постели не может, а командует. До сих пор имеет надо мной власть и знает об этом… зараза!
– Я останусь при одном условии, – роняю сердито. – Ты не станешь противиться лечению…
– Ладно, – устало соглашается она. – Но только ты никуда не уходи. Сашулька должен быть у меня на глазах.
