И сам не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.
А когда снова распахиваю глаза, за окном уже стоит ночь. Где-то в глубине дома закатывается плачем ребенок.
Твою ж мать!
Подскочив с жесткого кожаного ложа, тру лицо. И когда малыш снова заходится ревом, со всех ног несусь к Владе.
Что происходит, твою мать?
Сколько сейчас время? Десять или одиннадцать вечера? Затекшие мышцы ломит, но я не обращаю внимания.
Дом пустой. Кроме меня и Влады здесь никого. Моя охрана расположилась во флигеле.
Рывком распахиваю дверь.
Влетаю в комнату. И обалдев, пялюсь по сторонам. В спальне кроме ребенка никого нет.
В кроватке стоит малыш и заливается ревом от безысходности.
– Иди сюда, – инстинктивно подхватываю на руки.
Прижимаю к себе маленькое вздрагивающее тельце. И замираю на месте, когда мне в плечо утыкается заплаканное личико. Оказавшись в чужих руках, малыш смотрит ошалело. Всхлипывает, причмокивая губами.
«Ну и где эта мать года? – соображаю лихорадочно. – Небось уединилась с патлатым дружком.
Стерва!»
Внутри закипает от злости.
Влада, жеваный крот, что ж ты за дрянь такая? Предала меня. А теперь, бросив сына, изменяешь брату?
Держу ребенка, боясь пошелохнуться. Не навредить бы, не выронить. Малыш, устав от рыданий, кладет голову мне на плечо. Осторожно глажу маленькую спинку.
– Все хорошо, – приговариваю полушепотом то ли себе, то ли малышу. Стою как столб посреди комнаты и лихорадочно соображаю, что предпринять.
– Пойдем, поищем твою маму, – предлагаю ребенку. Он смотрит на меня с интересом и уже открывает рот, чтобы заорать снова.
– Не реви, – прошу требовательно и, прижав малыша к груди, осторожно выхожу в коридор.
На всякий случай дергаю дверь сортира. Заперто.
– Влада, ты там жива? – интересуюсь насмешливо.
Молчит зараза. Провалилась, что ли?
– Влада, ответь, – прошу настойчиво. И уже собираюсь звать охрану и ломать дверь, когда замок щелкает.
– Я кажется отравилась, – выдыхает бледная измученная Влада, появляясь на пороге. – Нужно вызвать няню.
Я сама с Сашулькой не справлюсь.
– Что такое? – внимательно вглядываюсь в белое лицо. Замечаю мелкие бисеринки пота на лбу. И останавливаю себя в порыве коснуться их пальцами.
– Сейчас врача вызову. Ложись в постель, – велю мягко. Но девица явно не желается слушаться.
– К утру пройдет, – морщится она, держась за косяк двери.
– Не будем рисковать, – заявляю порывисто. И обняв тонкую девичью талию, предлагаю. – Пойдем потихонечку. Ты можешь на меня положиться.
