– Чертежи нового двигателя попали к Саблину… – втолковывает мне Градов. Лицо искажается от боли. Сцепленные в замок пальцы кажутся единым целым.
Слова бьют, словно напалмом. Не оставляют шансов выжить.
Второй раз, господи! Второй раз!
Щеки заливает румянец гнева. Дыхание сбивается.
«Ты не обязана проходить это снова!» – напоминает здравый смысл.
Подхватив сына, поднимаюсь решительно.
– Влада? – резко, будто погонщик с плетью, останавливает меня Ростислав. Видимо ожидал обратного.
Я упаду в ноги или брошусь на шею? Зареву белугой?
Хватит.
Надоело.
И неожиданно обретаю второе дыхание. Меня не сломить. Будто со стороны смотрю на Ростислава. Вот он стоит мрачный и решительный. Что-то пытается объяснить. Зачем? Если все уже давно кончено. В белоснежной столовой Черкасовых Градов смотрится чуждым элементом, как инопланетянин на восточном базаре.
Так же неуместна в комнате, задекорированной во французском стиле громоздкая кровать с диваном. Дурацкая плазма. После нашествия Градова Марку наверняка придется делать ремонт.
Но разве это когда-нибудь останавливало нашего принца. Он все перестраивает под себя. И мало заботится о мнении других.
Эгоистичная скотина!
– Я буду у себя, – роняю отстраненно. Четыре слова даются легко и спокойно. Но кто бы знал, какая буря клокочет в груди! А сердце мое глупое выдержит этот сумасшедший бег?
Вот-вот из груди вырвется. Я слышу каждый удар. Возможно ли такое?
– Влада, погоди, малыш… – снова догоняет меня Градов. Кладет руки на плечи, заглядывает в глаза.
Все как прежде. Будто и не было этих двух лет!
Постойте! Погодите!
Так меня за воровство выгнали? Промышленный шпионаж в пользу Саблина.
Кто я теперь? Убийца, воровка, любовница известного режиссера.
Красивый список достижений! От стыда сгореть можно.
– Когда разберешься, тогда и приходи, – пытаюсь добавить голосу спокойной холодности. И у меня получается. Никакой паники или страха. Выпрямляю плечи, не желая смириться.
– Влада, пожалуйста, – вторит Ростислав, будто мое имя – единственное что осталось от богатого словарного запаса.
– Как только закончатся разбирательства, мы уедем, – заявляю решительно. – Ты обещал…
– Как скажешь, зайчона, – снова вспоминает давно забытое слово. Каждый слог режет слух. Бьет по оголенным нервам.
Но Градову наплевать.
Вижу цель, не вижу препятствий.
– Спасибо, Растишка, – вспоминаю обидное детское прозвище.
– Даже так? – на короткий миг изогнутая черная бровь ползет вверх. А губы искривляются в саркастичной улыбке.
