Если она работает сегодня, конечно. Ну Полетаева, ты даешь! – бухтит весело.
«Что это? Случайность или предательство?», – думаю я, играя с сыном. У меня в руке подпрыгивает мягкий плюшевый мишка. Длинные лапки болтаются в такт. И кажется, будто медведь танцует.
Раз морозною зимой Вдоль опушки лесной Шёл медведь к себе домой В тёплой шубе меховой, – напеваю тихонько.
Сын радостно смеясь, ловит игрушку руками. Но Мишка не дается. Отбегает в сторону и снова поет.
– Влада, – дверь сначала дергается под напором, а затем раздается тихий стук.
Неохотно поднимаюсь с кровати. Есть ли на земле место, где можно спрятаться от Градова? Нужно купить туда билет. Срочно!
«Нет!» – отвечаю со вздохом. Открыв дверь, выжидательно оглядываю напряженную фигуру. Натыкаюсь на мрачное лицо Градова. Губы стиснуты. Брови нахмурены. А на скулах играют желваки.
– Что-то случилось? – охаю, не успев справиться с волнением.
– Я зайду, – не спрашивает, а ставит перед фактом Ростислав. Остается только пропустить, иначе эта махина снесет меня и не поморщится.
– Там менты дерево с твоей флешкой оцепили, – роняет Ростислав сквозь зубы.
Наклонившись к ребенку, осторожно проводит пальцами по маленькой ножке сына. Тот во все глаза смотрит на хмурого отца. Но не боится не капельки. Да и сам Градов рядом с малышом в одночасье делается добрее. Словно на минуту разрешает внутренней пружине расслабиться.
– Полиция? Зачем? – обрываю немой разговор любимых мужчин.
– Кто-то заминировал проводки, – неохотно цедит Градов, отвлекаясь.
В полшага оказывается рядом. Прижимает к стене.
И, смерив меня долгим изучающим взглядом, роняет порывисто.
– Кому ты могла помешать, девочка? Напрягись, пожалуйста. Подумай.
– Только тебе! – выпаливаю как на духу. И осекаюсь, попадая в плен негодующих синих глаз. А запястья тут же сжимают в тиски крепких пальцев. Ухо обжигает хриплый рык.
– Я же сказал, подумай!
42. Старый друг
Ростислав
– Кому ты тут уже насолил? – мрачно интересуется Тимофей Морозов, местное светило адвокатуры.
Мы с ним знакомы еще с универа. Поэтому встречаемся как старые приятели. Хоть одна родная морда среди скопища унылых рож.
– Я? – усмехаюсь удивленно.
– Да больше некому, – морщит нос Морозов. – Я так понял, со слов твоей девушки…
– Жены, – рявкаю я, не сдержавшись.
– Если б была жена, – лениво пялится из спальни на пресловутую березку, задумчиво роняет Тимофей, – носила бы твою фамилию. Пацан тоже…
– Откуда ты такой умный выискался? – усмехвюсь криво.
