"
"Сцепляя зубы, даю ответ, которого он ждет, но который отнюдь не является правдой:
— Нет, я не любила Мишиного отца.
Тимур кивает и какое-то время выдерживает паузу.
Слышу свое дыхание, оно становится все громче, и я просто надеюсь, что не лишусь от гипервентиляции сознания.
— Это имя — Миша, — впервые выговаривает, и по интонациям я осознаю, что оно ему как будто неприятно. — Оно как-то связано с этим человеком?
— Нет, — выпаливаю резко.
И Тихомиров меня тотчас отпускает. Даже ничего не говорит. Просто разворачивается и покидает зал.
18
Птичка
Как поясняет мне позже за готовкой Диана, в воскресенье вечером не проводятся никакие тренировки, и ребята просто вместе отдыхают. Исключением является только последний месяц перед боем, тогда Тихомиров входит в особо напряженный и жесткий режим, а с ним и весь лагерь соответственно. Но об этом еще рано думать.
Стол накрываем на задней террасе. Это единственный день, когда команда Медведя позволяет себе алкоголь. Все, кроме самого Тимура. Он отказывается даже от пива, которое пьют Саша и Боря.
Я сомневаюсь, но, в конце концов, позволяю Расулу Муртазановичу наполнить бокал вином. Последние дни выдались ужасно нервными, я ощущаю напряжение не только душевное, но и физическое. Однако, к сожалению, и алкоголь не способствует расслаблению. Скована каждая клеточка в моем теле. Особенно когда я то и дело ловлю взгляд Тихомирова. Пока ребята делятся какими-то забавными историями, он в основном сохраняет молчание. Закончив с едой, откидывается на стул.
Упираясь в подлокотник, кладет на свой огромный кулак подбородок и, кажется, даже не вникает в то, что вокруг происходит, пока не обращаются к нему непосредственно.
Я чувствую себя крайне неловко. Поздно понимаю, что вино лишь усиливает волнение. Я редко употребляю алкоголь, и одного бокала достаточно, чтобы ощутить хмель. В голове возникает шум, а бегущая по венам кровь становится горячей и густой. Едва встречаюсь взглядом с Тимуром, все тело наливается тяжестью, а дыхание заметно учащается.
Опуская веки, чувствую, как разгораются щеки.
Пытаюсь слушать, что рассказывает Боря, но гул в голове нарастает и не позволяет полноценно сосредоточиться.
— Я, простите, таких кирпичей наложил…
— Ты-то? — поддевает его Саня.
— Отвечаю! Руки вот так тряслись, — вытягивая над столом, демонстрирует. — В пот бросило. Да я просто охренел!
Отстраненно улавливаю дружный смех ребят и машинально улыбаюсь, но по правде, понятия не имею, что их так веселит в этой ситуации.
