На долгие мгновения пропадают все звуки, и солнце гаснет.
В себя приходим медленно. Тихомиров не спешит меня с себя снимать, а я сама не хочу слазить. Когда он откидывается на спинку, утыкаюсь лицом ему в шею и дышу им.
Вскоре меня морит сон. Тимура, очевидно, тоже. После такой ночи не удивительно. Он перемещается, чтобы избавиться от презерватива. А потом, занимая всю длину дивана, тянет меня обратно на себя и накрывает нас тонким покрывалом. Это последнее, что откладывается в моей памяти, прежде чем сознание отключается.
35
Птичка
На яхте мы, как и обещал Тихомиров, проводим весь день. И лично для меня этот день волшебный. В кои-то веки мы не ругаемся и не пытаемся кому-то что-то доказать. Валяемся в обнимку на диванах, много целуемся, касаемся друг друга, занимаемся любовью. Причем в некоторые мгновения мне кажется, что не только я… Словно мы оба любим.
Миша, судя по неутихающей болтовне, за день тоже впечатлений набрался. Тарахтит без умолка, пока я старательно укладываю волосы.
— Диана сделала только тесто, а я все-все остальное! Мясо, колбаса, сыр, черные штуки… — догадываюсь, что имеет в виду оливки. — Даже ананас!"
"— М-м-м, вкусная у тебя пицца, должно быть, получилась.
— Бомба! Все так сказали. Все!
— Только это не самая полезная еда, помнишь? — не могу не заметить, как бы занудно это не звучало. — Такое часто есть нельзя, иначе… Иначе не вырастешь таким сильным, как Тимур.
— Вырасту! Рас сказал, я уже на него похож, — замечает и довольно улыбается, а я на мгновение замираю.
— Ты тоже так думаешь?
— Похож, — тихо признаю и отворачиваюсь.
Косметикой решаю не злоупотреблять. Наношу на лицо специальный питательный крем и выделяю с помощью туши глаза. Диана убеждала меня пригласить стилиста, но я не вижу в этом необходимости. Может, это и нужно звездам мирового масштаба, ведь они как под микроскопом всегда. А я кому там буду интересна?
Оглядывая себя в зеркале, не уверена, что мне нравится результат. Но время уже поджимает.
Я сто лет никуда не выбиралась. А тут еще мероприятие такого уровня — международный чемпионский поединок. Волнуюсь, безусловно. Однако решаю полагаться на реакцию Тихомирова. Чтобы не смущать меня, он ушел собираться в гостевую комнату и с минуты на минуту должен появиться.
— Тимур! — восклицает Миша, едва тот входит в спальню.
— Привет, сын.
Уже не режет слух это обращение. И то, как он сразу же подхватывает малыша на руки, кажется естественным.
