Я выдыхаю, сдаваясь, и точно знаю, что собираюсь сделать, хотя это и идет в разрез с принципами, которым я следовал последние шесть лет.
Никогда не вмешивай чувства в отношения с клиентом.
Никогда не дави и никогда не убеждай их; это должен быть их выбор.
И никогда не извиняйся за свои нестандартные методы, какими бы они жестокими или дерзкими не показались.
Дверь в ее номер слегка приоткрыта, но я все равно стучу, от чего она со скрипом открывается еще шире и открывает вид на изящную фигуру Эллисон.
— Что тебе надо? — со злостью говорит она, не отрывая взгляда от чемодана, который яростно набивает одеждой.
Я вхожу внутрь, не дожидаясь приглашения, и закрываю дверь.
— Собираешься куда-то?
— Домой. Это было ошибкой.
— Забавно. Вот уж не думал, что ты трусиха?
— Неужели? — злобно спрашивает она, метнув в меня сердитый взгляд сквозь густые, влажные ресницы. — Это потому что ты все знаешь обо мне? Знаешь все о моей жизни. Рост, вес, номер социального страхования… черт, у тебя на быстром наборе стоит номер моего гинеколога?
— Это нелепо, — ухмыляюсь я и взмахиваю рукой.
— Ты прекрасно знаешь, что не существует способа узнать реальный вес женщины.
Эллисон поднимает взгляд от чемодана «Луи Витон» и качает головой, отмахиваясь от меня и моей сдержанной попытки пошутить. Но прежде, чем она отворачивается, я замечаю, что один уголок ее рта приподнимается.
Я подхожу ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать аромат «Шанель», нанесенный за ее ушками.
— Миссис Карр, это моя работа делать ваши проблемы моими.
Чтобы эффективнее помочь клиентам, очень важно все знать. Здесь нет места маленьким грязным секретам. У нас у всех они есть и поверьте мне, ваши меркнут на фоне большинства других. И хотите верьте, хотите нет, никто в столовой не осуждает вас за вашу жизненную ситуацию. Они все также беспокоятся о тех причинах, по которым они оказались здесь."
"И, вместе с вышесказанным, я прошу прощения, если мои откровенные высказывания были слишком впечатляющими для вас.
Это было бессердечно с моей стороны. Однако это не причина сдаваться. Не тогда, когда мы едва затронули проблему.
Она нервно смеется и отводит свой взгляд к окну. Море сияющих звезд усеивает почерневшее небо, освещая путь к полной луне. Бледность ночи заполняет комнату, омывая ее светлый овал лица цветом бриллиантов и печали.
— Вы сказали, что он у меня был единственным, — говорит она почти шепотом.
— Простите?
Она поворачивается ко мне, в ее взгляде тревога.
