Там, в маленькой закусочной в центре Чикаго, я спросил о ее сексуальной жизни (два парня: давний бойфренд из штата Айдахо и старшекурсник-однодневка), об уровне дозволенности (она считала себя сексуальным исследователем, она хотела бы попробовать что-нибудь еще), и о здоровье (идеальная чистота: без презерватива секса не предусматривается), о чем имелось доказательство в печатном виде. Я заплатил за обед и привел ее в свой номер для подписания всех необходимых документов, и начал первый этап ее подготовки.
— Теперь, милая, мне нужно знать, как далеко ты сможешь зайти.
Ты не обязана делать что-то, чего не хочешь, но есть места, к которым я буду прикасаться к тебе, и ты будешь возбуждаться. Это возбудит меня. И я хочу трахнуть тебя. Черт, я хочу трахнуть тебя прямо сейчас.
Она сидела на кровати со скрещенными длинными, гладкими ногами и полуприкрытыми глазами.
— Я тоже этого хочу.
Я прикасался к ней в местах, об эрогенных свойствах которых она даже не знала. Я целовал ее подтянутое тело до тех пор, пока мои губы не стали гореть.
Потом я трахал ее долго, глубоко и жестко, пока она не пропитала своими соками простыни.
Когда она лениво на меня посмотрела, ее взгляд был затуманен от приятных воспоминаний, она улыбнулась с разгоряченным восторгом.
— О, мой бог. Я даже не знаю твоего имени.
Я посмотрел на потолок, избегая ее нежного взгляда.
— Джастис Дрейк.
— М-м-м-м, Джастис Дрейк. Мне это нравится.
Я уже практически слышал, как она пытается приставить к моему имени миссис, поэтому быстро сказал:
— Да.
И это было для удовольствия. Однако впредь, всякий раз, когда я прикоснусь к тебе, как только ты выйдешь отсюда, это будет строго бизнес. Поняла?"
"Поцеловав ее в щеку, я оставил Эрин одну в том номере отеля, огорченную и удовлетворенную, с несколькими банкнотами и инструкциями на следующую неделю.
11. Иллюзия
Я знал, что мне следовало послать Эрин на все четыре стороны, как только она начала рыдать. Но, по правде говоря, я не такой уж полный ублюдок. Просто иногда мне хочется дать разрешение блеснуть своему внутреннему засранцу.
У него гораздо лучше получается избегать социальные нюансы, чем у меня.
Поэтому я дождался, пока высохнут ее слезы, и даже сделал ей чашку чая. Затем настоял на том, чтобы она упаковала эти вздернутые сиськи и отправилась обратно в великолепный Чикаго. Но, как назло, кто не успел, тот опоздал.
— Позвони мне, когда приземлишься в аэропорту О'Хара, — говорю я, открывая перед ней дверь на выход.
