Я не жду, что она ответит или даже услышит меня, уж если на то пошло. Но я хочу, чтобы она услышала. Мне нужно, чтобы она это сделала.
Ангел спустился на Землю, в мое персональное царство похоти, наслаждения и стыда. С глазами цвета океана и нимбом из огня, горящим так же ярко, как солнце пустыни, она говорит со мной. И в то время, кгда она неопытная и запятнанная, испорченная этим прекрасным адом говорит, ее слова вдыхают жизнь в самую темную, одинокую часть меня.
— Именно то, чему ты научил меня.
Реальность обрушивается, душа меня в ледяном бассейне осознания.
Я трогаю жену другого мужчины.
Я едва не целую жену другого мужчины.
Я хочу трахнуть жену другого мужчины.
Думать об этом, позволять этому задержаться на краю твоего сознания — это одно дело. Но признать это? Знать это дерьмо наверняка, да так, что почти чертовски больно не быть с ней рядом? Предвкушать каждый взгляд и вздох, как будто в них смысл всего моего существования?
Это безумие.
Я отхожу от нее и продолжаю отходить, пока не оказываюсь у двери.
И даже, смотря на то, как из-за боли меркнет свет в ее глазах, я знаю, что должен уйти. Потому что если я этого не сделаю, то компенсирую каждое свое невысказанное признание.
6. Отвлечение
Розовые оттенки пачкают безоблачное небо, пока солнце опускается за тенистые глубины горизонта. Я с изумлением наблюдаю за этим, почти ошеломленный красотой происходящего. Люди воспринимают пустыню, как безжизненное, сухое и одинокое место. Я же вижу в ней умиротворенность, спокойствие и свободу.
Я слышу, как кто-то приближается, но не шевелюсь, все еще наблюдая за тем, как розовые оттенки исчезают в темно-голубых, позволяя на небе вновь объявиться и засиять звездам. Я представляю, как они сверкают в ее бирюзовых глазах, когда она улыбается. Мне просто слишком страшно взглянуть на нее и увидеть это собственными глазами.
Звук шлепанья ее босоножек прекращается у шезлонга, что стоит рядом со мной, и она вздыхает перед тем, как сесть. Мы не говорим. Нам и не нужно. Звезды говорят за нас.
— Что ты там видишь? — шепчет она через несколько минут. Теперь мы окутаны темнотой, в стороне от приглушенного света, идущего от главного дома.
— Космос.
Элли хихикает.
— Вау. Какое мудрое наблюдение, мистер Дрейк.
Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как она откидывает голову назад и смеется таким искренним и неожиданным смехом, и обнаруживаю, что улыбаюсь сам.
— Не космический-космос. Не «финальную границу» или подобное дерьмо. А космос...
