Я продолжаю сидеть, приняв решение оставаться в своей безопасной зоне. От положения стоя желание сорвать этот чертов, дразнящий член, атласный халат с ее плеч, станет еще гораздо сильнее.
— Итак? — спрашивает она, поднимая бровь.
— Итак.
— Итак... Я здесь. Что теперь?
Я глажу щетину на своем подбородке, обдумывая следующий шаг.
«Она такая же, как и все остальные. Она не особенная. Всего лишь моя зарплата»,— я повторяю это в своей голове снова и снова, пока это не становится реальным. Или, по крайней мере, правдоподобным.
«Ты полон дерьма. Она больше чем это, и ты это знаешь. И это тебе ненавистно».
— Сними свой халат, — говорю я грубо, стараясь утихомирить голос в своей голове.
Эллисон колеблется, все еще создавая воображаемый барьер между дверным проемом и фактическим пространством комнаты. Она плотнее укутывается в халат, от чего оттянутый атлас обнажает изгиб ее бедра. Мой рот наполняется слюной.
— Я не смогу помочь, если ты не позволишь мне, Элли, — мой голос звучит мягче, чем должен. Возможно мягче, чем она того заслуживает.
— Сними свой халат... пожалуйста.
Она не сопротивляется, хотя я знаю, что ей хочется. Вместо этого, она делает вдох и закрывает глаза. Затем медленно, почти кропотливо, ее хватка ослабевает на сжимаемой ткани. Светло-коричневые веснушки украшают верхнюю часть ее груди и плеч. Контраст этих крошечных капель с ее молочно-белой кожей, и эти алые волосы, покрывающие ее плечи, напоминают мне капкейк «красный бархат». Я лениво облизываю губы, желание полакомиться ее сладостью становится сильнее и жарче.
Когда халат скользит по лифу ее корсета, моя голова и конечности теряют между собой связь, и все чувство контроля начинает ускользать. Мои ноги изнывают от боли, из-за стремления встать, а мои руки горят от желания прикоснуться к ней. Чтобы проследить мозаику веснушек цвета корицы, осчастливленных привилегией жить на ее сливочной коже.
Эллисон смотрит вниз, когда атлас приоткрывает больше кружев, натянутых на ее грудь и талию, как будто она видит все это в первый раз.
Ее глаза широко раскрыты от удивления, словно она переживает ту же практику по самообладанию, что и я, и удивлена собственной силой воли.
Халат падает на пол, обнажая воплощение рая на каблуках. Ее кружевное бюстье и трусики белоснежно-белого цвета украшены бледно-розовыми деталями вокруг чашечек на ее дерзкой груди. Белые чулки на длинных стройных ногах прикреплены к соответствующему поясу с подвязками.
Она — ангел. Мой ангел с нимбом из огня.
