Нам плевать на ваши накачанные, полные коллагена губы или наращенные волосы. Мы просто хотим вас. Мы простые создания, дамы. Дайте нам что-то, что заставит наши рты наполниться слюной. С важным видом, в нижнем белье и на каблуках вытирайте пыль с мебели, делая вид, что совершенно не замечаете наших пристальных взглядов. Наклонитесь, чтобы подобрать что-то с пола, в блузке с расстегнутой верхней пуговицей, так мы сможем украдкой заглянуть в ваше декольте. Носите волосы распущенными, так мы можем представлять, как пропускаем их между пальцами, потягивая их, пока вы кричите от страсти.
Так, словно это было отрепетировано, мой взгляд встречается с оживленным взглядом Эллисон. Она думает, что эти слова для нее. Она, вероятно, думает, что она особенная. Но чего она не замечает — настоящая причина, почему меня так тянет к ней... так и искушает испортить этот идеально уравновешенный фасад.
Мне жаль ее."
"Точно так же, как она полагает, что я посторонний человек, простой зритель в ее мире, она испытывает ту же участь.
Эта жизнь роскоши, гламура и пестроты — не для нее. Мы с ней сделаны из одного теста — «белые вороны» среди миллионеров.
Может у нее есть деньги и статус, но она притворяется. Она не может быть честной даже сама с собой, и вот почему, так же сильно, как она интригует меня, в то же самое время она вызывает у меня отвращение.
По крайней мере, это то, что я говорю себе.
Я заканчиваю занятие с напряженными от возбуждения плечами, отсчитывая минуты, секунды до того, как я смогу сбежать в единственное место, где я свободен.
К тому времени, когда я ударяю во входную дверь, я уже стягиваю с себя ограничение в виде «Кельвина Кляйна». Но я не переодеваюсь в плавки или шорты для бега, как делаю почти каждый вечер. Я направляюсь прямо в душ, устанавливая воду до обжигающей температуры, хотя снаружи тепло, сухое тепло пустыни высасывает жизнь из моей пересушенной кожи. Вода обжигает, но я не чувствую боли. Прямо сейчас меня пожирает жар другого рода, мое тело изнывает от желания погасить это пламя.
Я беру в свою скользкую, мокрую руку член и сжимаю, снимая часть давления. Я чувствую, как он пульсирует в моей ладони, побуждая погасить его страдания. Веки тяжелеют, а мышцы натягиваются, я глажу его медленно, извергая проклятия. Это все, что я должен дать себе за то, что я такой неосторожный ублюдок, но я нуждаюсь в этом. Мне нужно избавиться от этого страстного желания.
